Но то ли от усталости, то ли от перенапряжения, сон не шел. И чувствовала она себя как после ампутации. Опустошение полное, а выгоревшее нутро словно золой присыпано.
Но это сверху. Душа-то у женщины многослойная. Чуть-чуть позволила себе отодвинуть шторку, а там... Девушка в красном платье кричит:
- Горько!
У нее сердце в клочья, а она хлопает в ладоши и смеется, глядя как...
Из-под прикрытых век блеснули слезы.
Эту шторку открывать нельзя.
глава 21
Все-таки молодой здоровый организм берет свое. Хоть Маше и казалось, что от душевной пустоты вообще не уснет, а сон пришел быстро.
Проснулась уже когда объявили пристегнуть ремни, и самолет пошел на посадку.
В аэропорту Машу встречал отец. Вроде утро раннее, у нее глаза толком не разлепляются, а он свеженький, выбритый, аккуратный. Маша разом приосанилась, чтобы не выглядеть рядом с ним расползшейся квашней.
И как-то вдруг подумала, она ведь толком и не знала отца. Родители разъехались, когда ей было тринадцать. Но и до того она с трудом могла вспомнить что-то, что характеризовало бы его, разве что из детства.
Детство она помнила хорошо. И сильного надежного папу.
Это потом почему-то в памяти были одни ссоры родителей, их взаимные обвинения. Почему так? Возможно, потому что мать всегда отгораживала ее от него, и Маша видела происходящее ее глазами? Трудно сказать, да и не хотела она судить никого. Маше всегда больше нравилась миссия миротворца."
"Все это пронеслось в голове мгновенно. Вместе с мыслью, что перелет оставил все происходившее накануне словно в каком-то другом мире.
А здесь ждала новая жизнь, в которую ей предстояло окунуться уже сегодня.
Однако сначала надо было получить багаж.
- Ну, и где твои сорок чемоданов? - не удержался отец, увидев всего два чемодана. - Это все?
А попробовал покатить, еле сдвинул с места.
- Кирпичей, что ли насовала?
Ей хотелось спрятать улыбку. Чемодана вышло всего два, зато как утрамбованы!
По дороге папа деликатно не задавал лишних вопросов, хотя и поглядывал на дочь проницательным взглядом.
И Маша была благодарна возможности не ворошить сейчас неприятные моменты из своего прошлого. Поэтому не удивительно, что разговор у них зашел о работе.
- Мне вчера Отто Маркович звонил, - как будто невзначай сказал отец. - Осведомился, когда ты приезжаешь.
Маша закатила глаза.
- А ты? Ты сообщил ему, что у меня билет в оба конца?
- Конечно. Но...
И пауза многозначительная.
- Что? - забеспокоилась Маша.
