А когда ему сообщили, что Андрей Вольский рвется лично Марию от килера охранять, из него поперло искреннее возмущение. Мало ему идиотских проблем из-за Вольского младшего, так тот еще решил теперь вторично волну истерии погнать!
Вот же чудак на букву М!
И что за бред? Кто станет этот цирк устраивать? А если даже и так, ее охраняют опытные профессионалы, его люди и люди Александра. Обойдутся как-нибудь и без сопливых!
Нет, надо путаться у людей под ногами, изображая из себя героя-страдальца. Понятно же, что это просто предлог, чтобы снова залезть ей в трусы.
За женой своей надо было лучше смотреть, чтобы не было всего этого дерьма! А теперь разводишься ты, не разводишься - ты облажался. Тебе ясно это дали понять. Если ты мужик, умей признать свое поражение и отойти в сторону.
Он тогда еле сдержался, чтобы не выматериться в трубку. Промолчал только по причине хорошего воспитания.
Однако, сколько бы Отто Маркович не злился, списывать со счетов даже такую бредовую новость было нельзя. И воспрепятствовать Андрею Вольскому приехать он тоже не мог, и это усугубляло ситуацию.
Заставляло торопиться.
***
Приехал час назад. Повидался с бабушкой, принял душ и сразу пошел искать Марию. Узнал, что она в баре с господином Вальдманом и парой русских туристов. Хоть это и было ожидаемо, а все равно царапнуло.
Он уже несколько минут стоял он в дверях бара и смотрел на Марию.
Смотрел, как ее крутил и поворачивал в танце молодой ладный мужчина из личной секьюрити его бабки и тихо злился.
Потому что видел, ей весело. Она была оживлена и смеялась.
Мужчина вел себя корректно, улыбался нейтрально, но его тщательно скрываемый интерес к ней был, тем не менее, осязаем. В танце всегда заметны чувства и отношение партнеров друг к другу.
А Натан в это время старательно отбивался от расходившейся блондинки в ярко-оранжевом, как личинка колорадского жука, сарафане. У Отто Марковича было много разных терминов, чтобы обозначить вслух, что он в этот момент о своем троюродном брате думал, однако он сдержался.
- Так тебе и надо, - мысленно пожелал братцу и снова прилип взглядом к единственной интересовавшей его танцующей паре."
"Смотрел внимательно, изучал, цепко отслеживая реакцию Марии. А сам ревниво сравнивал себя с тем молодым самцом, двигавшимся легко и даже красиво. И думал, что Мария молода, и молодые мужчины будут вечно возле нее отираться. Это был не самый приятный момент для Отто Марковича, поэтому на передний план полезла досада.
