— Знаете, если вдруг вы передумаете жениться на вашей невесте и захотите жениться на моей маме, я не дам вам разрешения, — произнес Вэндэл, глядя на меня. — Хоть вы и мой друг. Я очень благодарен вам за то, что вы попросили улучшить комнату моей драгоценной. Комната очень похожа на комнату прислуги, и мне стыдно, что мои покои выглядит в разы лучше маминых.
— Это почему же ты не дашь разрешения? — спросил я, видя, как нахмурился Вэндэл.
— Понимаешь, — мальчик посмотрел на меня. — Чтобы быть с мамой вы бросите свою невесту.
Она будет очень расстроена. И, быть может, будет сильно плакать и убиваться. И раз вы с такой легкостью бросили невесту, то вы же с такой же легкостью можете бросить и мою драгоценную.
Логика ребенка просто поражала.
— А я не хочу, чтобы она плакала, — добавил Вэндэл, рассматривая свои туфли. — Вдруг когда я вырасту, я буду далеко, и не смогу ее утешить!
— То есть, ты считаешь меня предателем? — спросил я, глядя на Вэндэла.
— Я … Я считаю вас подлецом, который способен предать свою невесту, — ответил Вэндэл.
— И если бы вы бы не были моим другом, я, быть может, промолчал бы. Но я хочу, чтобы вы исправились.
Глава 31
Я смотрела свое отражение и на розы.
Вид у меня был растерянный и несчастный. Выглядела я, как бледная моль, которой шерсти год не давали.
— Ну что ж! Пора приступать к работе! — скомандовала я себе. Получилось что-то вроде: “Соберись, Хнытик!”.
Работа предстояла огромная. Создать реалистичную иллюзию, ничем не отличающуюся от живого человека.
Выйдя из комнаты, я схватилась за портрет и осмотрелась. Пока никто не видит — я Терминатор.
Портрет поехал в комнату, а я вытерла накопившиеся слезы и принялась за работу. Времени оставалось немного.
Долго всматриваясь в портрет, я подмечала детали, которые важно было не упустить… Родинки, ленточки, складки. Я старалась запомнить образ до мельчайших деталей. А потом закрыла глаза и села в кресло, выставив вперед руку. Сконцентрировавшись на образе, я пыталась мысленно воссоздать его.
Потом открыла глаза.
— Так! — выдохнула я, осматривая результат.
Пока что получалось, что Амбер родился в семье в дружной ассоциальной семье запойного алкоголика и наркоманки. Папа выглядел так, словно уже накатил, а мама так, словно уже приняла. Огромные синяки под глазами свидетельствовали, что ЗОЖ в этой семье — ругательство.
— Фигня! Переделываем! — взмахнула я рукой, развеивая иллюзию. Она рассыпалась, а я начала сначала.
