То, что я делаю, безрассудно…
Соскальзываю с кровати, но вовсе не для того, чтобы уйти. Я не могу уйти, потому что она гипнотизирует меня.
Ведьма.
Теперь уже точно я толкаю ее на кровать, а сам встаю между ее ногами. И опять я не тороплюсь, хотя все, о чем я могу думать, так это о том, как идеально я бы поместился между ее бедрами.
Черт, черт, черт…"
"Я рычу, хватаю ее за предплечья и тяну к себе. Ее язык, дразня, скользит по зубам, и я ощущаю себя где-то между адом и раем.
Берегись, Кэптен, она захватывает над тобой власть…
Мой рот тянется к ее рту, и снова я замираю.
– Я так не думаю, красавица, – шепчу я, и по моему позвоночнику пробегает дрожь. Черт. – Ложь на твоих губах обжигает слишком сильно, чтобы насладиться ими.
На ее лбу появляется небольшая складка, но это все, что выдает ее недовольство.
Провожу пальцами по ее ключице, спускаюсь к груди, и она делает долгий вдох. Снова толкаю ее. Стою на коленях между ее раздвинутыми бедрами, и она раздвигает ноги еще шире.
В открытое окно дует легкий ветерок, и по ее коже пробегают мурашки.
Этого почти достаточно, чтобы я оторвался от нее. Она что, лежит на спине во всей красе и дрожит от сквозняка?
Тянусь к ее трусикам. Мои пальцы погружаются в хлопчатобумажный материал, он совсем промок.
Как же давно я хотел увидеть это, попробовать на вкус…
Но между нами стоит ложь. Ее и моя.
Да, и моя тоже. Я чувствую себя мошенником, но не по отношению к ней, а в том, что касается всей моей жизни. Разве я мало лгал?
Я чувствую себя слабым и неуверенным, и я ненавижу это чувство.
Какого черта?
Она передо мной, бесконечно желанная, и это не ложь.
Я хочу ее и не могу с этим справиться, как бы я ни старался убедить себя держаться от нее подальше.
Ее трусики соскальзывают с бедер, но я использую весь свой контроль, чтобы пока не смотреть на ее вагину. Опускаю глаза в пол.
Мои пальцы начинают с ее лодыжек, бегут по икрам, щекочут колени, и вот мои ладони ложатся на ее бедра. Я чувствую, как мои руки дрожат, а из нее вырывается стон.
Какое тело ты прячешь, красавица?
Тело у нее что надо – таким можно гордиться.
Мои брови сходятся, когда внимание привлекает темная тушь. Татуировка? Я наклоняюсь ближе, мое горячее дыхание скользит по ее коже, и Виктория дрожит.
Да, так и есть. Татуировка, начинаясь от верхней части бедра, бежит к груди. Фиолетовые лепестки… изогнутые и смятые. Они пробиваются через колючую проволоку, как будто хотят жить вопреки всему.
Разрушенная, но стойкая – легко читается посыл.
