Такая убийственная комбинация, красавица…
Она медленно спускает ноги с кровати, и от шуршания шелка у меня по спине пробегает дрожь.
«Возьми меня», – говорит ее поза.
Но я не тороплюсь.
Она поняла, какие записи хочет посмотреть Зоуи.
Она сделала так, что моя дочь приняла лекарство, и жар спал.
Откуда ей знать, как это делается?
Она вообще не должна была знать о существовании моей дочери, но она знала.
Больше того – это она сняла все эти видео, на которых мы резвимся, и передала их Зоуи. И, по сути, рассказала ей обо мне и о моих братьях.
Благодаря этим записям Зоуи знала обо мне больше, чем я сам до поры до времени мог ей дать.
Мои пальцы дрожат на теплой коже, и она вздрагивает, ее прерывистое дыхание достигает моих губ.
Внезапно она хватает меня за запястье, и ее хватка крепка.
Мы еще на полшажка ближе.
Кукольные губки оказываются в пределах досягаемости, и я осмеливаюсь на самое крошечное прикосновение.
Большая ошибка.
Я закрываю глаза и едва сдерживаю стон.
Она дрожит, сильно.
Дрожит в изнеможении, поддаваясь желанию…
В страхе?
Если она и испытывает страх, уж точно не перед тем, что сейчас произойдет.
Наклоняюсь вперед, ее губы прижимаются к моим, и я кусаю их – нежно.
Она закрывает глаза от удовольствия, и мой член начинает подергиваться.
Она задыхается, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы оттянуть неизбежное.
Играю с ее шеей, скольжу губами к впадинке у горла.
По моим венам течет огонь, посылая мурашки к кончикам пальцев на руках и ногах.
Виктория часто дышит.
Она прижимается ко мне грудью, и мой язык скользит по ее шее сзади.
Я так и не понял, сама ли она упала на кровать, или это я толкнул ее, но когда я открываю глаза, она уже подо мной. Моя майка на полу, а ее горячие руки скользят по моему телу.
Такие возбуждающие, но такие… чужие.
Чужие? Мне начинает казаться, что я знаю эти прикосновения. Или это потому, что я неосознанно мечтал о них, представлял, какими они могут быть?
Раздвигаю коленом ее бедра, легко скольжу пальцами по мокрому пятну на ее трусиках.
Дыхание Виктории становится тяжелым, и я прикусываю свою щеку внутри.
– Ты все испортила, – говорю я ей, скользя губами к ее уху, а потом вниз по шее. Скольжу медленно, мучая и себя, и ее. Потом я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. – И я ненавижу тебя за это.
Ее грудь поднимается и опускается быстрыми рывками, и она смотрит на меня, ожидая продолжения. Она понимает, о чем я, и это бесит еще больше.
Она действует на меня опьяняюще.
