Мне нужно идти, – одергиваю ее я.
Она качает головой, снова хватает меня за руку и тянет.
– Нет, нет! Папа, сделай это. Ну давай же.
Вот дерьмо.
– Я не могу. – Я осторожно высвобождаюсь, и она непонимающе смотрит на меня, убирая с лица кудряшки. – Рора должна…
– Иди сюда, Зоуи, – мягко зовет дочь Кэптен, прерывая меня. – Смотри, вот твой мяч.
– Нет, не хочу мяч! – кричит она, и в ее голосе слышится близкий плач.
Вижу, что кулаки Кэптена сжимаются. Кожей чувствую его гнев.
Следующим пытается Ройс.
– Я бы сейчас слопал пару фруктовых мармеладок.
– Он подходит ближе, протягивая руку малышке. – Пойдем возьмем немного, Зо…
Она уворачивается от него и обхватывает руками мои ноги.
– Нет, нет, нет!
Я замираю. Опускаю на нее глаза и вижу, что маленькие губки начинают дрожать. Мое сердце дрожит вместе с ними.
Четыре пары глаз прожигают мою кожу, все ждут, что я буду делать.
Что, черт возьми, мне делать?
Разозлить их или сломить дух девочки?
Но разве это может быть вопросом?
Я собираюсь поднять ее, но Кэптен опережает меня.
Подскакивает и наклоняется, чтобы подхватить дочь.
– Пошли в дом, Зо.
Ко всеобщему ужасу, Зоуи начинает плакать. Она дрыгает ногами и тянется ко мне через его плечо.
Пот скапливается у основания моей шеи, и я поднимаю руки, чтобы перехватить ее, но меня тут же окружают трое, и хотя над нами ярко светит луна, все, что я вижу, – это густое облако тьмы. Мне требуются все мои силы, что у меня есть, чтобы отступить назад, подальше от нее, а это все равно, что разрезать себя пополам.
Они этого не понимают, но как они могли?
Мой рот остается закрытым.
Я поднимаю глаза и неожиданно встречаюсь с парой ярких голубых глаз, в которых нет ни намека на зеленый. В них так много всего происходит… Ярость – самая глубокая эмоция, но это не то, что заставляет меня задуматься. Я вижу в них вопрос. Я вижу в них сомнение. Я понимаю его. Отказать своей малышке – значит разбить свое собственное сердце, но позволить кому-то, кому он не хочет доверять, находиться рядом с ней, – это противоречит его натуре.
Он гордится тем, что стал для Зоуи защитником, гордится тем, что он ее отец, и не собирается ни с кем делить любовь маленькой принцессы.
А я не могу позволить ему бороться с самим собой, это неправильно. «Плохой парень» в этой истории – это я.
Опускаю глаза и ухожу, но не к дому, не туда, где Зоуи, возможно, пойдет меня искать. Я спешу к подъездной дорожке, собираясь вернуться в общежитие.
