Ее сердце…
Но прямо сейчас я готов согласиться на что угодно.
Все для тебя, красавица.
Опускаю руку в промежность и встречаюсь с ее клитором. Прикосновение самое легкое, но она уже задыхается, ее пухлые губы приоткрыты.
– Ей это нравится, – стонет рядом Мэллори.
– Я знаю, что ей нравится.
– Так покажи ей. Дай ей то, что она ждет, Кэптен.
Мэллори начинает самоудовлетворять себя.
Мое тело дрожит.
Виктория – наконец-то! – кладет руки мне на спину и тоже дрожит. Но мне почему-то кажется, что в этой дрожи есть еще что-то, кроме страсти.
Страх, стыд, недоумение? Не знаю, как это назвать.
Я собираюсь трахнуть любимую девушку рядом с девушкой, в которую, как я думал, был по уши влюблен.
– Она готова, – шепчет Мэллори, ее прерывистое дыхание обдает нас обоих, и в моей груди нарастает гнев.
Кто она такая, чтобы вмешиваться? Виктория принадлежит мне, а не ей, что бы там ни подсказывали ее извращенные фантазии.
– Принеси нам выпить, – слетает с моих губ команда, и мои глаза встречаются с глазами Мэллори.
Она неохотно отстраняется, но остается в постели. – Пожалуйста, – сбавив тон, прошу я.
Я не могу сделать это при ней. Я, черт возьми, не могу.
Мое внимание переключается на Викторию, и у меня перехватывает дыхание: ее карие глаза стали черными, в них полыхает огонь ада.
Левая рука Виктории скользит в волосы Мэллори, притягивая ее ближе, и меня пронзает горячая ревность, когда язык девушки, которую я люблю, язык, который я еще толком не попробовал, исчезает во рту той, другой.
Проходит вечность, прежде чем она отстраняется и смотрит на Мэллори.
– Сделаешь нам что-нибудь выпить? – шепчет она, и Мэллори сразу откликается:
– Хочешь тройной, Ви?
Виктория кивает, и Мэллори уходит.
Теперь только мы.
Я и она.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но Виктория быстро поднимает руку и запечатывает его.
– Ни звука, – хрипло произносит она, и я вспоминаю, что сам так говорил ей недавно.
Чувствую себя большим куском дерьма.
Я так мало дал ей… ласкал ее, требуя, чтобы она вела себя тихо. Ставил ограничения… Мои губы для нее были недоступны, и она, должно быть, думает, что я хотел показать ей, как мало она для меня значит, хотя это неправда.
Я так вел себя, потому что она с каждым днем занимала все большее место в моей жизни, а я был не готов к этому.
Я был напуган своими чувствами к ней.
Но теперь – нет.
Я должен доказать ей, что все барьеры в прошлом.
