– Хочешь спросить, почему я так не делаю? – Виктория ухмыляется, заправляет волосы за ухо, и ее взгляд перемещается на меня. – Ах да, я забыла, кое-кому из присутствующих так трудно задавать вопросы.
Гнев пронзает меня насквозь, но я проглатываю ее слова.
– Ви, своим языком ты добьешься, что задницу тебе все-таки надерут, – встает на мою защиту Рэйвен.
Пристальный взгляд Виктории устремляется на нее.
– Но ведь ложью тоже можно этого добиться, верно? И тут не только моя задница пострадает.
Рэйвен вскакивает, и Мэддок тут же подлетает к ней, чтобы удержать.
– Я никогда не лгала им! – кричит она, пытаясь вырваться из его рук.
– Ага. Ты мастерица убеждать себя и других, что все нормально.
Что?..
Рэйвен изумленно смотрит на Викторию, потом они с Ройсом одновременно начинают хохотать.
Я снова сажусь и кладу руки на стол, чтобы контролировать их.
– Ты что, издеваешься над нами? Тебе хватает наглости сомневаться в ее верности?
Виктория не отвечает.
Черт возьми.
Я смотрю на нее с недоумением.
– Ты действительно думаешь, что я не знал женщину, которая почти три года заботилась о моей дочери? Я и сам когда-то называл ее матерью, но она не смогла меня удержать… Мой отец был милостив к ней с самого начала.
Когда ее прогнал Грейвен, он сжалился над ней, дал ей кров, но она, можно сказать, отплатила ему черной неблагодарностью – забрала меня, захотела сделать своим сыном. Но отец и это понял – поступок Марии объяснялся материнским инстинктом, ведь тебя от нее забрали. Он потратил недели на поиски, чтобы вернуть меня домой.
Он мог бы убить Марию, но не сделал этого. Более того, когда нужно было спрятать Зоуи, он доверил ее Марии, зная, что она позаботится о ней.
Ее брови сходятся, а я продолжаю:
– В отличие от тебя, Рэйвен пришла к нам, как настоящая Брейшо. Она открыто говорила о том, что я, возможно, и не хотел бы услышать, но должен был знать. Преданность не всегда дается легко, Рэй это всегда понимала.
– И все же ты выглядел таким удивленным, узнав, что Мария – моя мать.
"
"– Я не был удивлен, что она твоя мать, Виктория. Меня удивило, что ты, оказывается, знала о ее существовании. Мария молчала. По крайней мере в моем присутствии она ни разу не проговорилась.
Виктория подходит к столу и наливает себе еще спиртного. Я бросаюсь к ней и вырываю у нее бутылку.
– Что, черт возьми, с тобой происходит?
– Пей и дальше свой яблочный сок, – зло шипит она.
Я напрягаюсь, а Виктория тянется к бутылке, из которой мы наливали себе, и нюхает.
