Поэтому, услышав совершенно общую фразу, которую, однако, можно было истолковать по своему усмотрению, Каверин воспринял ее как дар свыше и незамедлительно вцепился в нее.
– Прошу прощения? – спросил он учтиво-холодным тоном, который в свете означает, что собеседник сморозил немыслимую глупость. Таким же тоном, наверное, реагировал бы Онегин на сообщение, что Татьяна все-таки решила бросить мужа и переехать к нему.
Эльстон перестал улыбаться и с удивлением взглянул на него.
– Это такая пословица, мсье, разве вы не знаете?
– Я не об этом, – еще холоднее промолвил Алексей.
– Извольте объясниться, на что вы только что намекали, мсье.
Полковник Вадье нахмурился. Уже одно слово «намекали» порождало в его душе нехорошие предчувствия, – а в XIX веке это слово значило отнюдь не то же, что теперь.
– Господа, – попробовал было вмешаться доктор, – может быть, нам лучше выпить? Мускату, например…
– Я ни на что не намекал, – бросил Эльстон Каверину. – Я просто сказал то, что пришло мне в голову. Вот и все.
– В самом деле? – вкрадчиво осведомился Алексей. – Интересно, почему вам пришло в голову именно это?
Эльстон покраснел.
– Странный вопрос! – вспыхнул он."
"– Не менее странный, чем ваше замечание, мсье, – парировал Каверин. Он чувствовал себя в ударе. Похоже, он наконец на верном пути.
– Я не обязан давать вам отчет в моих словах, сударь, – осадил его Эльстон.
– А я не обязан терпеть ваши оскорбления, – тут же нашелся Алексей.
– Но у меня и в мыслях не было вас оскорбить! – защищался Эльстон.
«Ага, пошел на попятную. Испугался», – сообразил Каверин.
– Однако же вы это сделали, – наседал он, – и поэтому я требую извинений.
Эльстон вспылил.
– Не вижу причин, почему я должен извиняться перед… перед… – он искал подходящие слова и не находил.
– Господа, – мягко вмешался полковник, – простите меня, но вы, по-моему, ступаете на очень зыбкую почву. Мсье Эльстон и в мыслях не имел вас обидеть, господин офицер.
– Мсье Эльстон, – повернулся к полковнику Алексей, – позволил себе нелицеприятный намек, который слышали все присутствующие.
Поэтому я не уйду отсюда, пока не услышу от него извинений.
– А по-моему, вы просто не в своем уме, – бросил Эльстон высокомерно.
Доктор Лабрюни испуганно замер. Каверин, осознавая всю важность момента, очень медленно поднялся с места.
– А вот это, – сладко пропел он, сузив глаза, – уже серьезно, мсье.
– В самом деле, – решительно сказал полковник. – Такие слова людям чести не говорят.
