Издали, чтобы вы меня не заметили. Мне было ужасно стыдно, но я… – Она стиснула руки. – Я ничего не могла с собой поделать. Как же я испугалась, когда увидела, что они схватили вас! Но у меня достало сообразительности вызвать полицию, а полицейским я назвалась именем своей фрейлины. Слава богу, что они ничего не заподозрили… – Алексей молчал. Невольно забеспокоившись, она легонько дотронулась до его руки. – Вы ведь не сердитесь на меня, верно? Мне бы так не хотелось этого, – помедлив, добавила она.
Алексей улыбнулся в темноте.
– Как я могу на вас сердиться, Александра?
– Адини.
– Конечно, Адини. – Он поймал ее маленькую ручку и сжал в своих ладонях. – Но я чувствую себя ужасно из-за того, что втянул вас во все это. Я… – Он поколебался, но потом все же решился. – Дело в том, что человек, которого вы знаете как Сореля, вовсе не Сорель. Его имя Эжен-Франсуа Видок.
Княжна сдавленно ахнула.
– Тот самый!
– Да, тот самый Видок. Я не могу объяснить вам всего, но… У него в руках оказались важные бумаги, компрометирующие бумаги… Компрометирующие барона М.
, – быстро прибавил молодой человек. – И я должен помогать Видоку в его деле, иначе он может предать эти бумаги огласке, и тогда пострадает престиж нашей империи. Я совсем не хотел связываться с этим человеком, – прибавил Алексей, и это было чистейшей правдой. – Но у меня не было другого выбора.
Он умолк. Княжна Александра молчала.
– Я думаю, – наконец проговорила она, – что требуется большое мужество, чтобы пересилить себя и делать… делать то, чего не хочешь.
И… я вас понимаю. Я вас очень хорошо понимаю.
Алексей почувствовал, что на глазах у него выступили слезы. Он проклинал себя в это мгновение. Проклинал свою подлость, свою никчемную ложь, свое бессилие. Ведь он был всего лишь рабом чужой воли, исполнителем чужих замыслов. Ему говорили: «Езжай-ка, любезный, туда-то и прикончи того-то», и он отправлялся туда, куда ему велели, и делал то, что от него требовалось. Но в этом деле… В этом деле все с самого начала пошло наперекосяк. Сначала он обманулся в Эльстоне, который оказался самым заурядным мерзавцем, затем – в этой юной девушке, которая была куда лучше, чем он мог себе вообразить.
Он поднес к губам ее руку, но не осмелился поцеловать ее. Ведь он был недостоин ее, он это ясно видел.
– Куда мы едем? – спросил он, не поднимая глаз.
– Не знаю, – ответил голос княжны из темноты. – А куда вы хотите?
– Я живу на улице Аркебузиров, – сказал Алексей. – Просто я подумал… Я не могу сейчас ехать к вам.
