Алексей поставил тот, что выглядел целее, рядом со следом и убедился, что размер незнакомца в точности совпадал с размером Трибуле. Видок, стоя рядом с молодым человеком, сопел ему в затылок.
– Он вернулся, – подытожил Каверин. – Вернулся и забрал бриллиант.
Видок, хмуря брови, начал загибать пальцы, что-то соображая.
– Его взяли в 1822-м… Предположим, что осудили тогда же… Двадцать лет… – Он поморщился. – Какого черта!
– Он бежал? – спросил Алексей с любопытством.
– Да нет, – раздраженно ответил Видок, – это король Луи-Филипп объявил очередную амнистию… Быть сторонником Наполеона уже не является преступлением, тем более что король сам чтит его память.
Каверин задумчиво почесал висок.
– Интересно, куда Трибуле мог поехать с таким бриллиантом?
– Скорее всего, в Париж… Ясное дело, в Тулузе такой камень не продашь.
– Париж – это не город, а вселенная, – заметил Алексей. – Мы можем сто лет искать его там и все-таки не найти… Скверно еще и то, что не мы одни его ищем.
– К кому он мог заглянуть в Тулузе? – задумчиво спросил Видок.
– После стольких лет отсутствия он наверняка должен был кого-нибудь навестить! – Он яростно чихнул, подняв фонтан пыли. – А, черт подери! Идем отсюда, мой мальчик. Все равно здесь нам больше нечего делать.
Глава двадцать третья,
в которой Алексея Каверина принимают за нищего, а Видок учит его жизни
– Если бы я вернулся после каторги, – размышлял Алексей, – кого бы я захотел увидеть в родном городе? – Он обернулся к Видоку. – Невесту?
Старый сыщик захохотал.
– Ну, вы даете, мой мальчик… Она наверняка уже давно замужем за другим.
– А если нет?
– Если нет, значит, вы имеете дело не с жизнью, а с романом. И точка!
Они шли по бульвару, обсаженному высокими платанами. Видок помахивал тросточкой, молодой человек сосредоточенно размышлял.
– Думаю, я бы навестил родителей. Если они живы…
– Нет, они умерли, – отмахнулся Видок. – Я уже успел навести о них справки, пока вы шатались черт знает где.
– Вы так говорите, – обиделся Алексей, – будто я виноват.
Видок остановился и, прищурившись, колюче взглянул на него.
– Давайте условимся раз и навсегда, мой мальчик. Человек виноват во всем, что происходит с ним в жизни. Да, я знаю, нынче модно все валить на судьбу, мироздание, провидение, господа бога, но на самом-то деле все гораздо проще! Если вы на ходу сочиняете стихи и с мостовой ступаете под мчащуюся карету, так вам и надо. Вы сами виноваты, нечего разевать рот, когда не следует.
