Десятки жертв, твой нарождённый малыш и вечная агония на одной чаше весов и спасение короля— на второй. Выбирай, Алисия.
— Эва, нет. Умоляю тебя.
— Выбирай, я же знаю, что ты все уже решила, — окинув меня победным взглядом, заявляет Ястреб. — Я все сделаю сама. Он не будет долго страдать.
— Не надо… Прошу, ты не можешь. Я не хочу.
— Отрезать всегда больно, но потом ты поймешь, что я даровала тебе свободу, которой никогда не было у меня. Просто кивни, необязательно говорить. Мы с Амираном поймем.
— Нет…, — кричит Алисия, дергаясь всем телом.
— Тихо, девочка, — я вкладываю максимум уверенности в произнесенные слова, удерживая непрерывный зрительный контакт с tatlim. — Ничего не бойся. Сделай, что она требует.
— Не могу, Мир. Не проси... я не могу, — отчаянно рыдает Лиса. — Не могу... Пожалуйста, Ран. Не проси меня.
— Ты помнишь, что я тебе говорил? — мягко спрашиваю я, не отпуская её взгляд, не позволяя усомниться. Верь мне, девочка. Только мне, сладкая. — Что бы ни случилось… Помнишь? Повтори.
Скажи это вслух.
— Выбирай жизнь, — отвечает Алисия, захлёбываясь слезами. Я едва заметно киваю, и она закрывает глаза, плотно сжимая веки.
— Это самый правильный выбор, tatlim, — хрипло произношу я, испытывая одновременно облегчение, гордость за свою смелую тигрицу и боль от осознания, каких адовых мук стоит ей это решение. — А теперь скажи ей то, что она хочет услышать.
— Я выбираю жизнь, — шелестит Алисия одними губами, побелевшими от внутреннего напряжения.
Рваное движение головой, довольный возглас Ястреба и почти беззвучное tatlim:
— И тебя, Ран, — успеваю я разобрать, прежде чем её шепот гаснет в грохоте выстрелов.
Глава 31
Два месяца назад
Амиран
— Мы поговорим, когда приедет время, — дернув Алисию на себя, прижимаюсь губами к покрытому испариной лбу.
— Я не буду ждать, и не стану слушать, — едва слышно выдыхает tatlim, и оттолкнув меня, идет прочь. Каждый её шаг — резью по сердцу, каждый метр между нами, как расширяющаяся бездна.
Можно закрыть глаза и притвориться, что на дне кипящего котла ничего нет, но это ложь. Мы там. Оба. Пылаем и плавимся в огне бесконечной агонии.
Пеплом быть проще… он уже отгорел.
Опустив голову, я смотрю невидящим взглядом на оставленный подарок Алисии в моей руке. Нить и правда порвалась, обрывки шелкового шнурка свисают с пальцев, а в центре ладони лежит остроконечная продолговатая металлическая пуля с четко выбитым контуром парящего ястреба.
