А вот Алисии суждено было выжить, чтобы закончить то, что я в свое время не смогла, — голос женщины набирает истерическую высоту.
Эва Хоук смотрит на меня со снисхождением палача, готового в любой момент нанести удар.
— Я уверена, эмир, ваша жена сделает верный выбор.
— Что я должна закончить? — хрипло спрашивает Алисия. — Что тебе нужно от нас?
— Помолчи пока, детка, — сдвинув дуло с виска, Эва ведет им вниз, останавливая на скуле, при этом не открывая от меня триумфального воспаленного взгляда.
Я сжимаю свои пальцы до хруста в костяшках, снова и снова перебарывая в себе потребность броситься на больную ведьму и задушить голыми руками.
Никогда не ощущал в себе настолько острой жажды убийства другого живого существа. Страшное и всеобъемлющее чувство, вступающееся в сильнейшее внутренне противостояние с мощнейших из моих инстинктов — защищать tatlim, бороться за нее, дышать за двоих.
— Хочешь убить меня, Амиран? — проницательно ухмыляется Ястреб. — Не спорь, это очевидно.
— Хотеть и убить — не одно и то же, — скупо замечаю я.
— Каково это, эмир? В первый раз столкнуться с тем, что не поддаётся контролю и управлению? Теперь ты видишь какова цена твоей власти? Сплошное ничто. Скорлупа, под которой скрывается пустота. Вы так верите в свою несокрушимость, облачившись в сияющие доспехи славы, но пробить их… на деле оказалось так легко, так до смешного просто, — расхохотавшись, Эва обнажает ряд крупных зубов в хищном оскале. — Было любопытнее наблюдать, как кучка недоумков, возомнивших себя властелинами мира, мечется из стороны в сторону, пытаясь поймать одну маленькую птичку, самоуверенно полагая, что рожденная ползать — летать не сможет.
А я смогла. Я поднялась с колен и взлетела так высоко…, — взгляд женщины неожиданно тускнеет, и она замолкает, словно упустив или забыв нить повествования, но неустанно продолжая буравить меня безумным взглядом.
— Не стану спорить, ты была хороша, Эва Хоук, — воспользовавшись паузой, признаю я.
— То, что ты знаешь мое полное имя, ни о чем не говорит, и никак тебе не поможет, — с хладнокровным равнодушием отзывается Ястреб.
— Кроме того, что теперь мы на равных.
— Не совсем. В твоих руках пистолет и моя женщина, — твердым тоном возражаю я. Склонив голову на бок, Эва позволяет себе победную самодовольную улыбку.
— И твой наследник, — добавляет она, и вокруг её глаз образуются глубокие морщины. Черты лица заостряются, превращаясь в хищную маску. Она действительно сейчас напоминает птицу, имя которой носит.
