В заявлениях для прессы озвучивалась немного иная версия. Покушение объявили терактом, организованным лидерами радикальной группировки, действующей в мятежной провинции. Статьи и кадры, запечатлевшие неудачливый порыв оказания Алисией первой помощи Каттану-младшему, блокируют в момент публикации в сети, но сейчас этот дерьмовый со всех сторон инцидент меня интересует меньше всего.
— Проясни еще раз, генерал. Я правильно понял, что все эти месяцы расследование шло по ложному курсу? — нарушаю затянувшееся наэлектризованное молчание, сконцентрировав взгляд на пластиковой емкости с запечатанными уликами.
Внутри патроны. На каждом гравировка в форме птицы. Один из них — мой, продырявивший левое плечо.
Заштопали меня быстро и качественно. Ранение оказалось несложным, и я провел в больнице не больше суток, хотя врачи настаивали на более длительной госпитализации. Если боль терпима, мозги работают и есть физические силы функционировать в обычном режиме, то нет смысла валяться на больничной койке. Тем более обстоятельства и последствия не терпят отлагательств.
— Не совсем, — возражает Джамаль Каттан.
Я поднимаю на него тяжелый пронизывающий взгляд:
— Вы утверждали, что угроза в лице двойного агента Якуба Салаха и неуловимого вездесущего хакера Ястреба, самоликвидировалась, а все организаторы преступного заговора переданы суду, — напоминаю ровным тоном. — Может, тогда объясните, как призраку удалось утроить покушение на меня и мою жену? Вряд ли именные патроны Ястреба случайно попали в распоряжение взорвавшего себя киллера.
— Якуб Салах и Ястреб — не один и тот же человек. Они даже не сообщники и не были знакомы, до того момента, когда Ястреб приказал Салаху залепить себе пулю в лоб, — произносит Мердер, пошевелившись первый раз за последние полчаса. Сфокусировав на мне нечитаемый взгляд, он снова отключается, погружаясь внутрь своего мозгового процессора.
— Часто с ним такое? — кивнув на моего поверенного, интересуется генерал.
— Случается, — кратко и неопределённо отвечаю я, сосредоточив внимание на резко сдавшем за последние дни Джамале Каттане.
Причина его состояния мне известна. Сыну генерала повезло гораздо меньше, чем мне. Парень находится в коме и положительных прогнозов доктора пока не дают. — Вернемся к Салаху. Как Ястреб мог приказать спецагенту застрелиться? Семьи у Якуба нет, шантаж невозможен, как было с другими фигурантами.
— Шантаж возможен и при отсутствии угрозы для близких родственников, — утвердительно кивает Каттан.
