Обхватив нижнюю губу Мира, тяну на себя, и, вложив всю свою ярость, кусаю его. Тут же снова обхватываю нежнее и медленно всасываю глубоко в рот, словно извиняясь за излишнюю эмоциональность.
— Тигрица, — рычит утробно, слегка поморщившись от боли.
Уже на лице все написано, Амиран. Ну же…
— Ты не прикасался к ней? — вопрос повисает в молчании, взрывающемся тяжелым дыханиям и грохотом неистово колотящих сердец. — Мир? — с глухой мольбой зову я, обхватывая ладонями его лицо. Мутный взгляд пьяных глаз смотрит мне прямо в сердце.
— Правду, Ран… Только правду.
— Прикасался, Лиса, — не отводя взгляда, одним словом он добивает животрепещущую надежду, вырезая намертво.
— Тогда я на тебе живого места не оставлю, подонок, — слова сотрясаются на губах, пока я врезаюсь ногтями в его пресс и до глубоких отметин и борозд, прохожусь вниз по твердым кубикам.
Выругавшись на арабском, Амиран шипит от боли и возбуждения. Я знаю, что ему нравятся подобные игры.
Грань звериного и человечного. Грань агонии и нежности. Грань ненависть и обожания.
Преклонения и доминирования. Бег по грани, бег по пеплу, как сочетание света и тьмы пламени…
Его снова бросает в пот, и я сильнее вжимаюсь раскрытыми и влажными лепестками оголенной плоти в его эрекцию, в полной мере ощущая жар и текстуру налитых вен на его члене. Внутри все переворачивается, дыхание теряется в очередной раз.
— Ты слишком осмелела, я смотрю. Ты в курсе с кем разговариваешь?
— А тебе корона не жмет? — поддеваю его я. — Со своим мужем, — добавляю очень нежно и ласково, по-кошачьи трусь лбом о мужские напряженные скулы.
Это порыв пронизан болью от вероятного предательства, но я отказываюсь верить его признаниям. Здесь и сейчас я не чувствую никого между нами. Он мой, я знаю, что мой. Его сердце бьется для меня, его губы лгут для меня, его тело изнывает от неистового возбуждения — тоже только для меня.
— Бывшим, — хладнокровно отзывается Амиран низким хрипловатым тембром, противореча моим мыслям.
— Еще нет, Амиран, — почти одними губами.
Упираясь лбом в его лоб, самым наглым образом обхватываю пальцами возбужденный член.
Двигаю ладонью по всей длине, ощущая бархатистую структуру пылающей кожи и рельефные выступающие вены. Обвожу чувствительную головку, чуть усиливая нажим, и мой непреклонный мужчина дергается всем телом, задерживая дыхание и шипит, как раненный хищник. Черт, он потрясающий. Весь Амиран. Сердце заходится в груди от восторга, любви, вожделения и страсти.
— Я тебе не верю. Ни одному слову.
