Но вчера, побывав на помолке Рана и Вирджинии, я осознала: Амиран противоречит сам себе. Отвечает на мой поцелуй так, словно я единственный источник кислорода на глубине в двадцать метров, и в то же время, разводится со мной на глазах у десятков камер, не брезгуя опозорить себя, меня, мою семью и отца. Не гнушаясь выставить меня — свою первую жену и дочь шейха, как вероломно пробравшуюся на банкет дворнягу, в которую можно прилюдно бросить камнем.
Это уже за гранью. Это не поведение мужчины, которого я любила всем сердцем.
Я не понимаю тебя, Амиран. Но если все сказанное тобой вчера — правда, то я отпускаю тебя, вычеркиваю из жизни. Не факт, что получится сделать это также легко, как тебе, в этом мне не повторить твоего триумфального успеха. Гордость не позволит мне искать с тобой новых встреч.
Но стоит моему сердцу обрести ледяной коркой, как броню его начинают терзать ряд новых противоречий и введенных Амираном правил, о которых я узнаю на следующий день.
— Госпожа, — обращается ко мне новый начальник службы безопасности, бегло представившись.
— С этого дня вам позволены перемещения по Асаду. С минимальным отрядом секьюрити.
Я благосклонно киваю, вглядываясь в лицо нового бодигарда. Не знаю, радоваться ли мне обретенной свободе или плакать по поводу того факта, что Рану глубоко плевать на меня, если он ослабил охрану и снял запрет на передвижения.
С тобой безопасно, да? Чего теперь стоят твои слова?
Ничего не стоят. Ведь тебя рядом нет.
А, значит, нет и никакой опасности, оправданий его поведению, и причин, о которых я не знаю.
Однако ценность уведомления секьюрити в первый же день моего «свободного» путешествия в ближайший торговый центр, приравнивается к нулю. Не успев толком вдохнуть кислорода за пределами своей крепости, я замечаю сопровождающих нас с Дайан «гражданских» и «просто прохожих», явно полагающих, что им удается сохранить инкогнито.
Наивные. За годы жизни «под колпаком» я прекрасно научилась распознавать своих телохранителей.
И с уверенностью могу сказать, что такого количества блюстителей моего спокойствия я не насчитывала даже после покушения на строительной площадке центра.
А это значит, что цирк продолжается. Амиран усилил охрану…, но очень хочет, чтобы я думала иначе.
Что-то не так.
Я же знаю это, всем нутром чувствую. Но почему он не сказал мне, хотя бы не намекнул на правду, пока мы были наедине? Возможно, Амирана шантажируют. Хотя такое даже представить трудно.
