— А есть разница? — вильнув бедрами, она смело шагает вперед. — В твоей я еще не была. Хочу исправить недоразумение.
Девушка сокращает расстояние до пары метров, и остановившись, спускает с плеч бретельки шелковой рубашки. Ткань, плавно скользнув по изящному телу, падает к ногам, оставляя Вирджинию полностью обнаженной.
— Ты расстроен и дико устал. Я могу помочь тебе, Ран, — теплые ладони опускаются на мою грудную клетку, пальцы сминают атлас рубашки, дергают в стороны полы, освобождая пуговицы из петель.
— Ты уже помогаешь, — поддев подбородок Вирджинии, вынуждаю взглянуть на себя.
— Я не собираюсь просить о большем.
— Тебе не нужно просить, — поднявшись на носочки, она ведет губами по моей скуле и горячо шепчет прямо в ухо: — Несмотря ни на что сегодня был самый счастливый день в моей жизни. Я хочу его запомнить, Амиран. Даже если ты не чувствуешь того же. Мне достаточно благодарности и возможности быть рядом. Я слишком долго ждала, почти смирилась, что никогда… Всегда чужой, не мой, — прижавшись щекой к моей шее, шумно вздыхает.
— Боялась даже мечтать.
— Джина, послушай меня, — касаюсь её плеча, мягко отстраняя.
— Не хочу, — тряхнув темными волосами, она обхватывает мои запястья и опускает раскрытыми ладонями на свою тяжело вздымающуюся грудь. — Все твое, Амиран, — жарко глядя мне в глаза, произносит Вирджиния. — Только твое.
Глава 18
Алисия
На смену самобичеванию, жалости к себе, четырехмесячной тоски по Амирану и депрессии пришла ослепительная ярость. Но именно в ней я решила найти ту самую силу, которая поможет мне восстать из пепла и обернуться свободным, ярким, непревзойденным фениксом, который больше никогда и никого не подпустит к себе так близко.
Больше ни один мужчина…. Будь он на земле кем угодно — принцем, королем, эмиром, возомнившим себя Богом. Ни один не заберется под кожу, ни один больше не ошпарит мне крылья.
Я сама сожгу теперь кого угодно, и Амирана аль-Мактума в первую очередь, если он когда-либо посмеет «очнуться» или изменить свое решение вовремя идда.
Конец есть конец. С нетерпением жду официального расторжения брака!"
"И неважно, что было в голове у моего бывшего мужа, когда он с надменно каменным выражением лица произнес «я развожусь с тобой» — временное помутнение разума или банальное желание унизить, наказать меня за чрезмерную эмоциональность, что должна быть чужда королеве… Я не прощу его! Ни-ко-гда.
Все эти четыре месяца я отчаянно винила себя в своем неуместном поведении, проявленном во время теракта.
