«Жигуль» светлый, старый, вроде «шестерка», мужиков двое было, задняя и передняя дверь разом открылись. Поехали в сторону проспекта. Деньги давай.
Я расплатилась и задала еще вопрос:
– Раньше эти «Жигули» здесь не замечала?
– Здесь столько народу за ночь бывает, а «Жигули» тачка неприметная, это ж не твоя красавица... Девок кто-нибудь из молодняка увез. Выпили мальчишки, на любовь потянуло, и вот, пожалуйста, идут две пьяные дурочки... Обычное дело.
– Не совсем, – вздохнула я, – раз одна из них вдруг исчезла.
– А вторая что говорит?
– Вторая ничего не помнит.
– Может, и правда. Они здорово навеселе были и, если еще по пятьдесят грамм хватили, наверняка отключились. Вдруг не поделили чего и парни девку того... бывает. Хотя довольно странно отпускать в этом случае вторую. Если только разбились на парочки...
Поговори с девкой, может, и вспомнит чего.
– Поговорю, – кивнула я. Великанша с трудом выбралась из машины и махнула мне рукой на прощание.
По словам Кати, она очнулась на скамейке в одиночестве, что вполне вероятно.
Правда, она забыла рассказать о том, что в парке они оставались недолго и куда-то отправились с новыми знакомыми. В самом деле забыла или предпочла забыть? Было это примерно в час, а дома она появилась в половине седьмого. За эти пять часов успело что-то произойти, что-то скверное, раз с той поры никто не видел Юлю. Завтра звоню Деду.
Поисками Юли должна заниматься милиция. Мне эти «Жигули» при всем желании не найти.
Я размышляла над этим, покидая парк, и тут увидела «бабочку», она садилась в темный «Вольво».
Машина некоторое время ехала за мной, затем свернула в боковую аллею, а я выехала на проспект.
* * *Утром я поднялась поздно и сразу же позвонила Деду. Он выслушал меня внимательно, но ничем не порадовал.
– Детка, мы уже обсуждали это. Якименко сомневается, что в милиции сделают все возможное. Поэтому моя просьба остается в силе. Ты одна за день сделаешь больше, чем эти деятели за неделю.
Надо полагать, Дед надеялся, что после этих слов я проникнусь к нему благодарностью, возгоржусь и кинусь рыть землю носом.
– Не представляю, что еще я могла бы сделать, – вместо бурной благодарности ответила я, прихлебывая остывший кофе.
– Я в тебя верю, – оптимистично заявил Дед, вешая трубку.
– Старый змей просто боится, что от безделья я выкину номер похуже дурацкой татуировки, – пожаловалась я Сашке. Мы собрались идти гулять, когда позвонил Вешняков.
– Через полчаса сможешь подъехать? – сказал он голосом мученика.
– Смогу.
