Если не сам убийца сознается, то хотя бы тот, у кого здоровья не хватит терпеть.
– Прекрати болтать чепуху. Неужели ничего нельзя сделать?
– Почему нельзя? Можно. Все, что можно, мы делаем.
– Иди, – махнул рукой Дед. – Когда у тебя скверное настроение, ты становишься невыносимой.
Я поехала домой, сообразив, что ничего полезного сделать уже все равно не смогу. Я ужинала, когда позвонили в дверь. Открыв ее, я увидела молодого человека, сидевшего на корточках и разглядывающего видеокассету, которую он держал в руке.
Он поднял голову и сказал:
– Привет. – Я узнала в нем одного из парней Лялина. Не дожидаясь, когда я начну задавать вопросы, он пояснил:
– Только что здесь был паренек, разносчик пиццы. – Он протянул мне кассету. – Не возражаешь, если я войду?
– Заходи.
Я закрыла за ним дверь и направилась в гостиную.
– Подвоха я особо не жду, – сказал он мне в спину. – Скорее всего это действительно просто кассета.
«Скорее всего», – мысленно передразнила я, вставила кассету в видеомагнитофон и нажала кнопку.
На экране возникло лицо Кондаревского, рот он приоткрыл, глаза закатил, дышал тяжело и двигался ритмично. Сообразить не трудно, человек занят важным делом, удовлетворяет чувство сексуального голода. Я нахмурилась, пытаясь понять, кому вздумалось со мной шутки шутить, тут камера чуть сдвинулась в сторону, и я увидела девушку, сначала лишь часть спины и затылок, она стояла на коленях, его руки были на ее шее, девушка вскрикнула и подняла голову, точно пыталась высвободиться из его рук. Я увидела лицо, не лицо, бледную маску с бессмысленным взглядом, рот ее был открыт, точно девушка беззвучно кричала.
Это была Юля Якименко. А дальше все как в дрянном триллере.
Кондаревский издал какой-то булькающий звук, рванул девушку на себя, глаза ее широко распахнулись, и в них на мгновение появилось осмысленное выражение."
"Потом девушка захрипела, попыталась перехватить его руки, упала лицом вниз, он навалился сверху, подпрыгнул, урча, точно кот, схвативший воробья, секунду спустя разжал руки и выпрямился.
Девушка лежала неподвижно, кончик ее языка высунулся, глаза были открыты. Теперь в них была пустота.
– Ни хрена себе кино, – услышала я за спиной и резко обернулась, забыв о присутствии парня Лялина. – Или это не кино? Он ведь ее убил? Черт возьми, он ее убил.
– Да, и кто-то записал это на пленку.
– Звони ментам, а я позвоню Олегу, надо перехватить пацана, что развозил пиццу.
Найти парнишку проблем не составило, ребята Лялина свое дело знали.
