– И как мы их найдем?
– Я говорила, что есть шанс, но не обещала ответить на твои вопросы, – развела я руками. – Парни появились у Горбатого моста. Они могли принять девчонок за проституток, по крайней мере сначала. Надо поговорить с девицами, работающими там...
Артем скривился:
– С каждой разговаривали, и не один раз.
– Возможно, они вспомнят клиента, любителя специфических удовольствий.
– Бесполезняк все это... Разве вот только сифилис... Может, парень где-то лечился? Сегодня же проверим.
– Вряд ли он обращался к врачу официально.
Скорее уж к тому, кто своих пациентов не регистрирует и лечит за большие бабки.
– С этими еще проще. Тряхнем, и все выложат, как миленькие.
– Очень может быть, что о своей болезни парень не знал. Трудно предположить, что он решил сделать другу такой подарок, развлекались-то они вместе. Разумеется, если не болеют на пару.
– Проверить стоит. А еще просмотреть все дела об изнасиловании, вдруг мелькнет что-то похожее.
– Ты обратил внимание на слова Кати? Когда парни вернулись, они были чем-то напуганы и сказали:
«Никакой папа не поможет»?
– Хочешь сказать, Юля пригрозила им и сказала, кто ее отец? И тогда они перетрусили и убили ее? А что.
.. похоже на правду. Потому и труп спрятали. Одно дело убийство, другое – человек пропал без вести. Катю они не опасались.
– Надо искать парней... Они как-то связаны с ремонтом моста, либо они там работали...
– Ясно, что связаны. Всех, кто там работает, уже в гроб вогнали допросами, и – ничего. А связи каждого не отследишь, там не один десяток людей.
И Саша с Валерой в реальности могут быть Пашей с Дормидонтом.
Вот если бы девчонка помогла составить фоторобот или хотя бы словесный портрет. Но сколько с ней ни бились, все без толку, она рыдает и работать не может. Теперь понятно почему. У нас по-прежнему ни одной зацепки, кроме этого сифилиса, черт бы его побрал.
– Ты поднял дела пропавших проституток? – спросила я.
– Нет никаких дел. Ушли и не вернулись. Вот, взгляни. – Он протянул мне две тонкие папки, я быстро просмотрела их и тяжко вздохнула:
– Невезуха.
– Это точно, – отозвался Вешняков.
* * *От Вешнякова я отправилась к Деду, надо было отчитаться, раз уж я теперь в штате. Похвалиться было нечем, так хоть уважение проявлю. Дед, слушая меня, болезненно морщился. Помолчал, потом сурово изрек:
– Надо работать эффективнее.
– Есть идея, – кивнула я. – Допросить всех, кто занят на ремонте моста, с пристрастием. Можно рвать ногти или жечь каленым железом.
