Но ничего путного оба рассказать так и не смогли, только смотрели в пустоту и повторяли:
– Мы не делали… Оно само… Само взяло…
Так никто и не понял, почему в тот день они без ребеночка вернулись из леса, куда тот пропал.
Глава 7
И вот осталась Лариса в их доме, точно приблудившаяся кошка. Пространство она завоевывала с ведомым только лишенцам тактом. В первые дни и слово лишнее проронить боялась, и от еды отказывалась, чтобы хозяев своим присутствием не смущать, и взгляд прятала. Но потом потихоньку освоилась и даже начала в семью прорастать.
Медленно, но неумолимо, как хилая сорная трава, в жажде солнца пробивающая асфальт.
Сперва Рада ее почти возненавидела. Но куда тут денешься. Муж насмерть стоял – нельзя выгонять того, в чьей жизни беда такая приключилась. Сегодня мы поможем девушке, а завтра и нам кто-нибудь дверь откроет. И вроде бы, это звучало правильно. Только вот Раде чувствовалось в этом благородстве двойное дно. С тех пор как между супругами было решено начать с чистого листа, о недавнем взбрыке Максима никто не вспоминал.
У Рады хватило души возвести разговоры о рыжеволосой Марине, два с лишним года делившей с ее мужем постель, в ранг табу. Она была уверена, что только так достигается настоящее прощение – когда камни из-за пазухи по-честному выбрасываешь. Конечно, были у нее порывы, и не раз, во время горячей бытовой ссоры бросить мужу в лицо что-нибудь вроде: «Ну и катись к своей рыжей дуре!», но в последний момент она силой себя замолчать заставляла.
Но имитировать забвение и по-настоящему забыть – это разные вещи.
Иногда бытовуха отвлекала, но бывали дни, когда ревность и обида ели ее изнутри, как древесные жучки бревно.
– Она должна уйти. – Рада раздавила в импровизированной пепельнице, сделанной из старой консервной банки, окурок; в последние дни она курила вдвое больше обычного. – Ты ведь понимаешь, что происходит?
– А что происходит? – ощетинился Максим."
"– Из-за нее могут быть неприятности. Ты видел глаза этих людей? У них смерть в глазах.
– А может быть, это у тебя ревность в глазах, а не у них – смерть? – Копившееся неделями раздражение, кажется, нашло лазейку, тоненькой струйкой начало исходить во внешний мир из его персонального внутреннего ада.
Рада старалась держаться спокойно. Последние ночи она провела почти без сна – побледнела, осунулась, из ее лица ушли последние краски, и дорогая пудра не могла это компенсировать. Муж безмятежно спал рядом, а она старалась не ворочаться, не будить его.
