Но у меня в паспорте появилась другая прописка, я стала членом кооператива, полноправной владелицей квадратных метров, до сих пор тут живу и радуюсь. Девять месяцев меня поили, кормили, одевали, обували, ничего тяжелее газеты поднимать не разрешали, по врачам водили. Потом Сергей Ильич меня в полночь привез в роддом, там врач мне уколы сделал, вмиг роды начались, в пять утра появился мальчик. Шанхаев меня сразу перевез в другую больницу, там я лежала в отдельной палате. Неделю восстанавливалась и домой ушла.
В тот же день вечером Сергей Ильич привез Анечку, она у Шанхаевых все это время жила, конверт с деньгами и сказал мне:
– Там еще путевка для тебя и девочки есть в пансионат на две недели. Отдыхайте. Вернешься в Москву, пойдешь работать в школу учительницей домоводства. Тебя уже зачислили. И Аня при тебе будет, ей на будущий год надо идти в первый класс. Извини, но более нам общаться не стоит.
Я согласилась:
– Верно.
Ювелир мне коробочку протянул:
– Это презент от Авроры Михайловны.
Она знает, что тебе эта вещь очень нравится.
И крышку поднял. Господи! Внутри брошь-звезда, вся в бриллиантах, она меня и правда завораживала. Единственная вещь из тайника, которую Аврора часто носила. О таком украшении каждая женщина мечтает. Но я руки за спину спрятала.
– Спасибо. Я получила то, о чем мы договорились. Лишнего мне не надо.
Сергей меня понял, убрал презент, но сказал:
– Запомни, в завещании я специально укажу: оставляю это изделие Раисе Булкиной. Жизнь может по-разному обернуться.
Сейчас тебе украшение не требуется. Но если понадобится, сразу приходи. Вот тебе бумага, там написано, что брошь твоя.
Раиса залпом выпила чай.
– Когда внуку посоветовали лететь в Германию, вы вспомнили о ювелирном шедевре? – предположил я.
Булкина кивнула.
– Ане и Косте я ничего не сказала, помчалась в дом, где жили Шанхаевы. Конечно, я знала, что Сергей Ильич и Аврора умерли. Видела Вениамина, но никогда к нему не подходила, издали смотрела. Думайте что угодно, но, соглашаясь родить ребенка, я в первую очередь хотела помочь Авроре.
Не пообещай она мне квартиру, я все равно бы ей сына подарила. Не в жилье и деньгах дело. Но Стасику-то было очень плохо.
Булкина положила руки на стол.
– Не собиралась я никогда права на украшение предъявлять, бумагу, которую мне Сергей Ильич дал, сунула в документы, она там и лежала. Достала я ее – и к Вениамину.
Дверь он сам открыл, беседовали мы в прихожей, дальше меня не пригласили.
