Его лепет про мир и взаимопонимание с Россией адресовался непосредственно Анатолию Астафьеву. Он сложил оружие. Сдался. Отказался от борьбы и претензий.
Все-таки удар отсроченной политической смерти был нанесен. Чтобы удостовериться в его эффективности, достаточно было посмотреть на выражение лица Корчиньского. Он был убит. От прежнего задиры и бойца не осталось ничего, кроме пары заученных фраз и жестов.
– Зомби, – заключил Грин накануне выборов. – Политический труп. Еще не все это понимают и будут голосовать за тебя, пан, по инерции.
Но потом твой электорат прозреет. Голоса разделятся примерно пополам. Следовательно, в любом случае власть придется делить, а разделенная власть – это как половина короны на голове. Долго ли удержится?
Он не ошибся. Предварительные результаты выборов, состоявшихся в Польше в воскресенье, 20 июня, подтвердили его диагноз. Как сообщили СМИ, за исполняющего обязанности президента, спикера сейма Бронислава Коморовского проголосовали 41 % избирателей. Лидеру оппозиционной партии «Право и справедливость» Мирославу Корчиньскому отдали свои голоса 37 % избирателей.
Ни тому, ни другому не удалось преодолеть пятидесятипроцентную планку. Исход кампании должен был решиться во время второго тура в воскресенье, 4 июля.
Включив телевизор в понедельник, когда в масс-медиа начали просачиваться данные предварительного подсчета голосов, Грин не без злорадства отметил, что Корчиньский и Коморовский идут к финишу бок о бок, то опережая один другого на пару процентов, то отставая. Не дожидаясь окончательного результата, Грин стал собираться в давно запланированный и долго откладывавшийся отпуск.
В отличие от политических обозревателей он не усматривал никакой интриги в дальнейшей гонке. Для него все было ясно. Судьба человека, так долго и последовательно ненавидевшего Россию, была предрешена. Корчиньский и Коморовский представляли собой некоторое подобие Тянитолкая из старой сказки про доктора Айболита. Одна голова тянула вперед, другая назад. В результате Тянитолкай был способен лишь перетаптываться на месте.
– Эксперимент закончен, – сообщил Грин президенту России, позвонившему ему, чтобы поздравить с благополучным завершением истории, стоившей кому жизни, кому здоровья, а кому нескольких преждевременных седых волосков.
– Эксперимент? – переспросил президент. – Какой эксперимент?
– Уникальный для современной Европы, – ответил Грин, смеясь. – Больше не осталось ни одной демократической страны, которой бы управляли близкие родственники.
