– Что случилось?
– Ничего.
– Женя, я же по твоим глазам вижу.
– А какие у меня глаза должны быть, когда я… как дурак, как идиот, – Ермаков стукнул по рулю кулаком, – два часа там… все ждал… Ты это нарочно со мной?
– Женя, я же на работе была!
– Знаешь, только сказок мне не надо.
– Да там дом чуть не взорвали!
– Какой еще, к дьяволу, дом?
– На Садово-Кудринской квартира была напичкана взрывчаткой и канистрами с бензином. Мы ее проверить хотели, а там… И вообще, кто ты такой, чтобы орать на меня?
– Кто я такой?!
– Да, кто ты такой? И куда мы едем?
– Увидишь.
Это было объявлено совершенно иным – спокойным, довольным тоном. Катя так и подскочила. Шуточки в полночь?
– Приехали, давай руку.
Они стояли перед дверями гостиницы на Красных Холмах. Сияющая огнями башня, огненный купол Дома музыки. Великолепный холл. После ВСЕГО – после всех этих квартир, грязных дворов, запущенных, заросших садов, гнилых хибар, разбитых тротуаров, страха, крови, взрывчатки…
Ермаков что-то объяснял портье на ресепшн.
В руках у него была картонная коробка – точно такая же, как и там…
Портье сверился с компьютером и вручил Ермакову ключ. Лифт бесшумный – вверх, вверх… И вот уже горничная-коридорная ведет их.
Огромное панорамное окно во всю стену простор-ного номера на двадцать восьмом этаже – окно, как экран, а за ним мириады ночных огней.
В картонной коробке что-то звякнуло. Это были бутылки с шампанским.
– Это все… что это?
– Нравится?
Стены цвета кофе с молоком, мраморная ванная комната, кровать, как футбольное поле, фрукты в вазах и такой вид на Москву, что дух захватывает.
– Ты кто вообще такой, эй? – тихо спросила Катя.
Он подошел сзади, обнял."
"– Так, псих один, ты же знаешь. А это все наша фирма снимает здесь для зарубежных партнеров. А когда их нет, сотрудники могут снять со скидкой – фирма платит. Это что-то вроде бонуса.
– Бонуса?
Он не ответил, поднял ее на руки.
Высоко…
Огни…
Башня из стекла, двадцать восьмой этаж, панорама. По отвесной стеклянной стене, крепко привязанный страховочной лонжей, вниз головой, как шустрая букашка, семенит человечек в котелке и мешковатых брюках, машет тросточкой… И никаких вам страхов, никаких тайн и взрывных устройств – мягкий свет ламп, шелковые простыни.
Ах как, оказывается, просто «плясать на костях»! Милый, мудрый психолог Деметриос – вы правы, это, оказывается, совсем несложно…
– Ты что? – Он провел ладонью по ее лицу.
– Дом чуть не взорвали.
