Потом куда-нибудь в клуб танцевать. А хочешь, в Питер махнем на машине?
– Я не могу в Питер.
– Я тоже не могу. Ну и что? Ну и что с того?! – Ермаков снова повысил голос: – Я хочу тебя видеть.
В кабинет зашел полковник Гущин. Выяснять отношения при начальстве было неловко, поэтому… нет, может, и не только поэтому Катя быстро сказала:
– Ну хорошо, в семь. Тут пришли, я не могу больше разговаривать.
– Должиков только что сообщил из Склифосовского… – объявил Гущин, – он там дежурит сегодня, фигурант в себя пришел.
Врачи разрешили с ним недолго побеседовать. Я еду туда.
– Федор Матвеевич, возьмите меня с собой, – взмолилась Катя. – Я там мешать вам не буду, в коридоре у палаты постою.
– Екатерина, я же предупреждал тебя и весь ваш пресс-центр: об этом деле в печать пока ни слова!
– Это не ради публикации, просто… у меня такое чувство, что этот раненый, он нам сейчас все расскажет.
И все раскроется, объяснится.
Катя, как всегда, по вредной репортерской привычке своей торопилась, снова мчалась, летела впереди паровоза.
Они приехали в институт Склифосовского. Но ничего не «раскрылось», а лишь еще больше запуталось.
Фигурант по-прежнему находился в реанимации. Туда к нему пустили только полковника Гущина и старшего лейтенанта Должикова с диктофоном.
– Как ваша фамилия? – спросил Гущин.
– Карпов… Геннадий, – фигурант говорил еле слышно. Должиков в первое мгновение даже не узнал его – так он изменился.
– Вы помните, что произошло?
– Н-нет… я в больнице?
– Да, вы в больнице. На вас напали, ранили. Где вы живете, ваш адрес? – Гущин видел: беседа в любой момент может оборваться.
– Школьная 7, дом наш, еще родительский… Щербинка…
– Это Подольский район. А квартира? – спросил Должиков. – Квартира, по поводу которой вы звонили Лукьяновой Веронике… Вы помните Лукьянову?
– Она мне деньги должна, – слабый голос фигуранта окреп, – деньги за съем, я… я же вспомнил, я за деньгами поехал… встреча на «Новокузнецкой»!
– А где эта квартира? Где расположена? Адрес? – Гущин наклонился к фигуранту.
– Садовая…
– Садовая какая? Кольцо?
– Кудринская, 56, на шестом этаже. – Голос фигуранта еле-еле теплился, как огонек.
