Больше половины из них зафиксировали момент перестрелки и погоню за мотоциклистом. Изображение изучалось под разными ракурсами и так и сяк, увеличивалось, замедлялось, но личность таинственного мотоциклиста по-прежнему оказывалась неустановленной. С маркой мотоцикла тоже было не все просто. Это был «Харлей-Дэвидсон», однако модель на расплывчатых видеокадрах выглядела нечетко. И сыщики до хрипоты спорили, то ли это softail (такой был у Купцова-Гая), то ли модель VRSC дрэг-краузер.
Катя смотрела записи вместе со всеми, а вспоминала события на Узловой.
Нет, прав был старший лейтенант Должиков – ВСЕ как-то не вязалось в этом деле. ЭТО дело, судя по всему, никогда не было единым, события и факты распадались на отдельные части. И если мотивом убийства Лолиты Вахиной и покушения на жизнь секретарши Надежды Лайкиной была женская ревность, то что служило мотивом убийства Вероники Лукьяновой и событий, разыгравшихся у станции метро «Новокузнецкая»?
– Катя, вам звонят, – сообщил один из оперативников.
Катя взяла трубку: ба! Драгоценный.
Она говорила как ни в чем не бывало. Привет, Вадичка… Да, да, ну конечно… И я скучаю… Отпуск? Какой отпуск? Мой? А… нет, знаешь, Вадик, меня пока в отпуск не отпускают. Драгоценный на том, «немецком» конце света разозлился:
– Что-то тон у тебя того, зайчик…
– Как это «того»? – спросила Катя.
– Мечтательный больно. И лживый! Ты чем это там без меня занимаешься, а?
Катя, закончив разговор, вздохнула. Чем я занимаюсь… Смотрю видеозапись, где ни черта не поймешь, пытаюсь думать о наших убийствах, а думается все как-то о…"
"Мобильный запел – заиграл фокстрот из «Дживса и Вустера», который Катя недавно для себя скачала.
– Да?
– Привет.
– Здравствуй.
Мечтательный тон? Ну уж нет, самый обычный, равнодушный, подумаешь – и не ждала я вас! Я пленками занята, мыслями умными о том, как ВСЕ ЭТО РАСКРЫТЬ. А вы, дорогой, просто ночное приключение, мимолетная связь, слабость…
– Увидимся сегодня? Я вечером на сеансе.
– Женя, я… нет, я занята.
– Ах, ты занята!
Катя опешила: а это что за тон? Нервный, «рваный» какой-то.
– Кокетничаешь? – спросил Ермаков совсем уже другим тоном, более спокойным. – Конечно, теперь самое время. Убила меня.
– Как?
– Наповал. Или ночь не в счет?
Катя вдруг вспомнила, что ей говорил Деметриос. Разочарование… разочарование впереди.
– Послушай…
– Не желаю ничего слушать, буду ждать в семь на том же месте, на Никитской. Поедем в самый лучший ресторан ужинать, пить шампанское.
