И у всего этого добра есть одно замечательное преимущество.
Это не его собственность!
Он полночи и все утро думал над ограничениями, наложенными на него честью, ведь Антония оставалась под его крышей, на его территории.
В Тайсхерст-Плейс ему не принадлежит ни крыша, ни территория.
Сезон охоты можно считать открытым!
Он покосился на Антонию, методично нарезавшую пикули на мельчайшие кусочки, и довольно улыбнулся, опустив взгляд к тарелке. Наконец-то судьба сдала ему козырного туза!
Глава 13
На другое утро Антония, а следом за ней и Генриетта спустились вниз, обе готовые ехать в Тайсхерст.
Они позавтракали в своих комнатах – Генриетта по привычке, а Антония вдруг испугалась, что останется за столом наедине с Филиппом.
Что-то непонятное было в его поведении накануне вечером на балу, какая-то странная погруженность в себя, подозрительная задумчивость, отчего она чувствовала себя не в своей тарелке. Она никак не могла понять, в чем тут дело, и не смела строить догадки.
"
"Они уже преодолевали последний лестничный пролет и Антония приглядывала за тяжело спускавшейся Генриеттой, когда вдруг отворилась входная дверь. Вошел Джеффри в кучерском сером плаще с многочисленными пелеринами, таком же, как и у Филиппа. Антония застыла на нижней ступеньке.
– Где ты только раздобыл такой?
Джеффри довольно усмехнулся:
– Филипп порекомендовал меня своему портному. По-моему, он мастер своего дела, правда? – И он крутанулся на месте, заставив пелерины разлететься.
Но тут же замер и вопросительно взглянул на нее.
Девушка кивнула.
– Но он словно… – Она запнулась, заметив мальчишеский восторг брата, и добавила: – Очень неплохо.
Джеффри покраснел от гордости:
– Филипп предложил, что интересно будет заявиться в нем в Оксфорд.
Генриетта наконец тоже спустилась вниз.
– Солнце решило напомнить нам о себе. В экипаже ты в нем вспотеешь.
– В экипаже-то, конечно.
Антония быстро обернулась – в холл входил Филипп. Он на миг поймал ее взгляд, но тут же опустил глаза и, поджав губы, стал натягивать перчатки для верховой езды.
– Потому он и не едет в экипаже.
– А как же тогда? – спросила Генриетта, к огромному облегчению Антонии, которая получила предлог не разжимать губ и сохранять отстраненное выражение лица.
– Я возьму свой фаэтон. – Филипп покосился на Антонию. – А Джеффри поедет со мной.
