Одарив кучера полукроной, он учтиво препроводил Антонию в дом и задержался в холле, чтобы отдать трость Каррингу.
– Значит, – сказал он, подходя к Антонии, которая снимала перед зеркалом капор, – вы приглашены сегодня к леди Грисвальд?
Антония, все еще избегая встречаться с ним глазами, кивнула:
– Да. На музыкальный вечер, как я уже сказала. Некоторые барышни – кстати сказать, скромные и невинные – пожелали продемонстрировать публике свои таланты. Это, как мне кажется, не то, что может вам понравиться.
Ее слова неожиданно больно уязвили его, но Филипп мужественно подавил всплеск эмоций.
Прочно удерживая на лице маску безупречной вежливости, он молча терпеливо выжидал.
Она наконец подняла на него глаза, надменно и настороженно. Рутвен мило улыбнулся в ответ.
– Надеюсь, дорогая, вы получите удовольствие.
Она пристально взглянула на него и натянуто кивнула:
– Надеюсь, что и вы не будете скучать этим вечером, милорд.
И с царственным величием двинулась вверх по лестнице. Филипп посмотрел ей вслед и прошел в библиотеку, по пути сменив улыбку на кислую мину.
Опыт подсказывал ему, что не стоит сейчас пытаться растопить этот лед, лучше дождаться оттепели.
Глава 10
Но и три дня спустя температура в доме оставалась минусовой. Вслед за Генриеттой и Джеффри Филипп поднимался по лестнице дома леди Кальдекот, ведя под руку Антонию, и желчно оглядывал гостей. Первые два вечера малого сезона они посещали приемы, спокойные домашние мероприятия, где гости в основном обсуждали свои летние впечатления, еще не успев заняться плетением новых интриг.
Нынешний бал у леди Кальдекот возвещал, что прежних скромных развлечений уже не будет.
Они еще не успели дойти до дверей, ведущих в бальный зал, а уже по меньшей мере три джентльмена обратили внимание на Антонию, невозмутимую, красивую, лишь немного напряженную. Филипп даже на расстоянии видел, как загорелись у них глаза. Он, и не глядя, знал, что Антония, облаченная в одно из творений мадам Лафарж – переливающееся платье из бледно-золотого шелка, отделанное на груди и по подолу тонкими кружевами с нежными крошечными жемчужинами, – производит поистине ошеломляющее впечатление.
Он не мог отвести глаз от жемчужного ожерелья Антонии, доставшегося ей от матери, которое змейкой обвило шею девушки и роскошно оттенило ее кожу цвета слоновой кости.
Антония подняла на него холодный отстраненный взгляд.
– Здесь ужасно людно. Надеюсь, с Генриеттой все будет в порядке.
Филипп глянул вперед.
