И плевал я на славу. Но ты мне гарантии дашь, что ребят потом этих не кинешь и прикрыть сможешь. Хотя… какое с тебя уже будет прикрытие. Тебе же как только все закрутится, такого пинка дадут — копчик через рот вылетит. Соображаешь, что не только твоей карьере, но, может, и вообще жизни трындец? Если не замочат сразу, то так потопчутся — хер что останется.
— А я что останется к вам в «Орион» притащу. В охранники возьмете? — фыркнул Корнилов бесшабашно. — Ни хрена со мной не станется, Шаповалов, но за заботу спасибо.
— Да сдался ты мне, заботиться, — огрызнулся я, рассматривая своего теперь, считай, почти подельника внимательнее.
Мой ровесник где-то, а на лбу и вокруг глаз уже полно морщин. Белобрысый, высокий, с Боева ростом. Жилистый весь, плечистый, но подтянутый, поджарый даже, на псину борзую похож. Они только на вид вроде как не массивные и чисто для красоты. Но видал я, как они запросто волкам позвоночники одним укусом ломали. Вцепятся — хер оторвешь. И стоял я в спаррингах против таких вот сухих псин длинноруких.
Их гадов хрен свалишь. Быстрые и прыгучие.
— Ты на меня прям как на девицу красную любуешься, — оскалился снова капитан.
— И как ты такой языкатый у себя в конторе только держишься?
— А я не держусь больше, Шаповалов, так чего ж не потрепаться? Так что, впряжешься? Не зассышь?
— Угу, я впрягусь, а ты меня сдашь своим, да?
— Так и ты меня можешь запросто.
— Если только все это не заранее задумано.
— Ты не можешь этого знать, — он уставился на меня прямо. Когда так смотрят, то ни хера уже не прячут.
— И я не могу быть ни в чем уверен. Но выберу доверять тебе. А ты, Шаповалов?
— А у меня есть условие. Два. Мне нужно время — дело одно очень важное закончить. И ты не суешься к Катьке моей, Боеву или Камневу. Вообще рядом с ними не отсвечиваешь. Нет их для тебя.
— Привлечь друзей не хочешь?
— Друзей не привлекают, а оберегают.
— Тоже верно. Жаль у меня их нет, — в этот раз усмешка его была откровенно горькой. — Ладно, я на все согласен. И на время, и больше никого не вмешивать.
Номер мой забей. Как будешь готов — набирай. Главное успеть до мая, когда там очередной выпускной.
— Успеем.
Мой телефон опять затрезвонил, и, махнув Корнилову, я ответил.
— Слушаю.
— Николай Шаповалов?
— Я.
— Дежнев, начальник личной охраны Ольшанского.
— Ну?
— Иван Павлович умер. Велено было сообщить вам.
— Понял. — Я тяжело оперся о крышу машины.
Сашка… Как же я тебе…
ГЛАВА 19
Проснулась я под звук чужого дыхания. Не чужого. Колиного.
