Взял со стоянки служебную «Ниву» наших оперативников и погнал в больницу к Ольшанскому, прикидывая, чего там ждать. Ясное дело, что времени прошло всего ничего, но не факт, что с ним сразу не связались, выдвигая требования.
Медвежий матерный рев я услышал, только оказавшись на пороге нужного отделения.
Навстречу мне пронеслась грудастая смазливая медсестричка с перепуганным лицом.
— Алексей Викторович, там Ольшанский опять буянит! — крикнула она кому-то невидимому. — Он уйти вообще собрался!
Я ускорил шаг, легко находя нужную палату по шуму.
Стальной король крыл кого-то на чем свет стоит, в ответ бубнили басовито. Его, похоже, пытались увещевать. Но выходило, судя по врезавшемуся чему-то увесистому в стену, не слишком хорошо. Я бы тоже наверняка умом двинулся, если бы моего ребенка… Пусть и нет их пока и вряд ли будут. Чудовищам размножаться не стоит.
— Где этот слизняк? — гремел Ольшанский. — Я его за Альку мою в пыль разъебу! Говна кусок! А вы, мать вашу?! Почему я узнаю сейчас?! Сутки прошли!
Мысленно поблагодарив судьбу, что не нужно пробиваться в палату с боем через охрану, толкнул дверь.
И тут же выяснил, что на работу Ольшанский набирал совсем не лохов. Несмотря на царивший тут бедлам по усмирению буйства, ствол одного из охранников уставился мне прямехонько в лоб. Что же это вы, все такие спецы, хозяина чутко стережете, а дочь его прошляпили.
Не смущаясь нацеленного оружия, я гаркнул на ментовской манер, сверкнув своим ЧОПовским удостоверением:
— Попрошу оставить нас с господином Ольшанским наедине!
Большая светлая палата сейчас и правда напоминала поле брани.
Все, что было тут из мебели, опрокинуто, в углу почил с миром разбитый дорогущий телевизор. Опрокинутые приборы все еще противно пищали. Сам Стальной король был таким, каким я его и запомнил пять лет назад. Высоченный мужик, косая сажень в плечах, черты лица грубые, будто кто его лицо из куска дерева вырубал топором. Вообще весь он был как дуб — мощный, хер перешибешь. Вот только сейчас похудел, осунулся, губы синие, дышал тяжело, с отчетливым нездоровым свистом.
— Ты что за хрен с бугра? — неприветливо рявкнул он, явно не впечатлившись. — Чего машешь тут этими подтирками для задницы?
— Я тот единственный хрен, с которым ты сейчас обязательно захочешь перекинуться парой слов наедине.
Он уставился на меня пристально, будто расчленяя. Я — так, чтобы видел только он, беззвучно, одними губами произнес «Александра». Он среагировал мгновенно.
