Да уж, тот еще наш Иван Палыч проблемный пациент. — Подумаешь, новое купим! А вон чего из этого вышло. И в штаны к этому соплежую залезла, и чего задумала! Еще и молчит теперь, кобра ядовитая.
Я в нарушение всех процессуальных норм по личной настоятельной просьбе Ольшанского присутствовал на допросе Мариэллы. Нам кровь из носу нужно было узнать, где этот самопровозглашенный его сын и что с ним. Наши орионовские парни с Камневым и Боевым во главе выявили весь круг его друзей-знакомых и здесь, у нас в городе, и в той деревне, где жила его мать.
Нигде он не появлялся, никто не видел, ничего не знают. На съемной хате бардак, как от срочных сборов или же их имитации. А дрянь Мариэлла мне и следаку в открытую в лицо издевалась.
— Ничего я вам не скажу. Ходите теперь с этой тупой коровой Алькой и оглядывайтесь. Не расслабляйтесь, ждите. Пашка… он ее люто ненавидит. Так что хоть через десять лет, но доберется.
— Если он еще жив вообще. Тебе-то он в качестве подельника, выгори все с отравлением, больше на фиг не сдался, так?
— Шаповалов, вам разрешено присутствовать, но не вмешиваться в ход допроса! — шикнул на меня следак, а сволочная баба только ухмылялась, упиваясь хотя бы такой мелочной, но победой.
Не так, так эдак отравить моей Сашке жизнь.
— Эх, рано я, дурак старый, ее ментам сдал! — сокрушался Ольшанский. — Рано! Надо было тряхануть сначала самим. Пережила бы как-нибудь Алька.
Оно, может, и так, но по большому счету болтовня. Потому как ну кто бы реально эту Мариэллу тряс бы всерьез? Я? Камнев с Боевым? Сам Ольшанский? Это только сказать легко, а заставить себя осмысленно причинять боль бабе, хоть какая там тварь конченая, нужно особый склад характера иметь.
Одно дело — ударил и убил, когда она конкретная угроза тебе или близким. А пытать… не, я точно не по этой части.
Я только хотел попрощаться да домой к Сашке ехать, как услышал где-то впереди больно уж знакомый голос. Башкой тряхнул — и правда. Со стороны приемного покоя явно доносился голос Роксаны, и беседу она с кем-то вела на повышенных тонах.
Плюс еще поверх всего ревел ребенок.
— Палыч, я сейчас, — кивнул я рассеянно и почти побежал по коридору."
"— Да плевала я, где у вас там другой вход! — уже откровенно кричала на кого-то Камнева. — У него температура почти сорок и дышать практически не может, а вы мне про какой-то херов вход? Я вызывала вашу гребаную скорую, и сорок минут никто не приехал!
Пройдя сквозь дверь, я действительно увидел Роксану.
