Сказал — у нас все совсем другое, значит, так и есть. С самого начала.
— Да уж, — я передернула плечами и, слушаясь его легкого нажима, опять практически растеклась на нем. — Начало у нас было то еще.
Взяв его ладонь со своей груди, я поцеловала его костяшки, прошептав «спасибо». Никогда я не перестану чувствовать к нему благодарность. Что бы он там ни говорил. Как бы у нас ни пошло. Чем бы ни закончилось. Моя ему благодарность за возможность жить останется неизменной навсегда.
— Начало было не в том лесу, — он чуть толкнул меня пальцами в подбородок, заставляя откинуть голову ему на плечо, надавливая самую малость, стал обводить контур губ, и голос его мигом просел: — Но то все прошлое.
Мы оба живые сейчас, Сашк. Ты — потому что я чудом подвернулся. Я — потому что ты оживила.
— Ну ты скажешь! Чудом подвернулся… — я попыталась возмутиться, но стоило ему слегка двинуть пальцами другой руки в низу моего живота, еще не погружаясь и не лаская, а только проникая между складками, и мои мысли и возражения испарились.
Внутренние мышцы потянуло, сжимая и мучая пустотой там, где я хотела его переполняющего до болезненности присутствия. Я всхлипнула и, не выдержав больше неподвижности, толкнулась навстречу его прикосновению, делая его основательней. Открыто демонстрируя, насколько же в нем нуждаюсь.
И это поменяло все мгновенно. Коля, только сидевший позади меня расслабленно, весь словно в горячий живой камень обратился. Обхватил мой подбородок почти жестко, разворачивая к себе лицо, и практически врезался своими губами в мои.
Нажал языком, требуя открыть полный доступ, и рыкнул нетерпеливо, будто я сделала это слишком медленно для сжигающего его нетерпения. Властный глубокий поцелуй с теми самыми поразительными грохочущими стонами, на которые способен только он. И одновременно такое же безапелляционное, не признающее и тени отказа вторжение его пальцев внизу. Возбуждение, что путешествовало по моим телу и разуму до этого все набирающими силу, но все же неторопливыми волнами, стало диким яростным штормом.
Я задрожала в его сильном захвате, стремясь навстречу этому разрушению, что он неминуемо нес. Я люблю это разрушение. Я хочу, чтобы он разрушал меня прежнюю снова и снова, уничтожая все, всю ту, что была до него. Была не для него.
Коля оторвался слишком быстро, так же рваным, лишенным поверхностной нежности движением отобрал у меня свое присутствие и внизу. Я резко вдохнула, ошеломленная потерей, но он тут же схватил меня за бедра, приподнимая над своими.
