— Прямо сейчас ты хотел бы, чтобы самое большое, с чем тебе пришлось иметь дело, была благотворительная наркоманка в качестве жены.
Я не могу не согласиться с этим. Я должен был исправить эту ситуацию, и быстро.
— Всем выйти! — взревел я, заставив всех до единого обитателей комнаты посмотреть на меня так, как будто я сошел с ума.
Глаза, которые светились наибольшей яростью, были глазами моей прекрасной, будущей жены. Ну что ж, это будет ее первый урок. Был один Босс, только один Ceann na Conairte, и это была не она.
ГЛАВА 4"
"«Каждое убийство зажигает яркий горячий свет, и очень многим людям… нужно выйти из тени».
— Альберт Мальц
ОРЛАНДО
— Спасибо тебе за то, что ты солгал ему. Я знаю, что это не твоя сильная сторона, — я кашлянул. У меня всегда был кровавый кашель. Я ничего так не хотел, как оторвать свое чертово горло от собственной шеи.
— Все в порядке, — сказал Седрик, протягивая мне бокал бренди. — Однажды он сможет поблагодарить меня за то, что я сохранил в тайне личность твоей дочери.
Трясущимися руками я взял стакан, прежде чем опрокинуть его содержимое себе в горло. Это помогло кашлю, вызванному этим проклятым раком, но ненамного.
— Теперь она твоя дочь, — я ненавидел это говорить. Я даже не мог встретиться с ним взглядом. Я просто уставился на пустой стакан. Мои собственные руки казались мне такими чужими.
Когда я успел стать таким человеком? Этим сломленным и усталым стариком, который был разочарован, наблюдая за восходом солнца по утрам и видя, как луна заполняет ночное небо? Когда я успел устать от жизни? В юности я только и делал, что жил.
Даже сейчас этого было недостаточно. Я хотел жить дальше. Я хотел большего. Это было проклятие быть Джованни. Мы хотели всего этого, даже если еще не знали об этом. Я мчался со скоростью молнии и…
— Орландо?
Выйдя из транса, я с легкой завистью уставился на изящно седеющего мужчину передо мной. Даже сейчас он не выглядел ни на день старше тридцати с чем-то. Клянусь, Каллаханы нашли Источник Молодости.
— Приношу свои извинения. Что ты сказал? — я нахмурился, пытаясь сесть, но мое тело было моей тюрьмой, и я не мог.
Подойдя ко мне, Седрик медленно поднял меня одной рукой.
— Я сказал, что она навсегда останется твоей дочерью. Я хочу знать, почему ты не рассказал мне о раке. Я бы не использовал это против тебя.
— Лжец, — он ничего не мог с собой поделать, и легкая усмешка расползлась по его лицу. — Я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, включая Мел.
