Мне потребовалось мгновение, чтобы перечитать две строки, которые были изменены.
— Вы шутите, — Я хихикнул, передавая их Нилу и моему отцу. — Вы просите, чтобы она следила за тем, как я управляю своей компанией?
Карие глаза Орландо сузились. Тот факт, что у него больше не было бровей, только придавал ему еще более больной вид.
— Мы предпочитаем термин «империя», — заявил он."
"— Конечно, — гребаные итальянцы и их империи. — Орландо, и я буду называть вас Орландо, не из неуважения, а потому, что я знаю, что к концу сегодняшнего вечера мое кольцо будет на пальце вашей дочери, ваша дочь ни в чем не будет нуждаться.
Она сможет купить солнце дважды, если захочет. О ней будут заботиться и обращаться с ней, как с любой другой женщиной Каллахан, а это, черт возьми, по-королевски. Под моим присмотром к вашей империи будут относиться с такой же заботой и почтением.
Орландо ухмыльнулся, прежде чем скрестить свои слабые руки.
— Красивые слова, мальчик. И я буду называть тебя мальчиком, потому что, даже если бы ты был членом королевской семьи, ты все равно никогда не был бы достаточно хорош для моей дочери.
Я не просил ее нянчиться с тобой. Мелоди умна и будет более чем полезна. Я не сомневаюсь, что с империей все будет в порядке. Как увидел твой брат, когда взломал наши записи.
Краем глаза я заметил, как Деклан рядом со мной напрягся. Никто никогда не знал, что он взломал их файлы. Именно тогда я понял, что нас подставили. Орландо хотел, чтобы мы увидели, как много мы потеряем, если не сдадимся.
— Орландо….
— Не пытайся меня уговаривать. Я итальянец, мы написали об этом книгу. Так что соглашайся на сделку или уходи. Это мое единственное предложение. И на случай, если ты не заметил, у меня нет времени, чтобы тратить его впустую.
Старый ублюдок прервал меня.
Я опустил левую руку вниз и нащупал в кармане брюк кастет. Мне хотелось врезать ему по физиономии. Вена на моей шее сбоку сильно запульсировала, как всегда, когда я становился кровожадным. Мое зрение начало затуманиваться от ярости.
Я без сомнения знал, что мой отец ждет, чтобы увидеть, что я буду делать. Какой бы выбор я ни сделал, он поддержит меня здесь и будет ворчать на меня дома. Я бы никому не позволил выставить меня напоказ, тем более старику, который уже на полпути к своей могиле. Ни здесь, ни сейчас, и никогда. В комнате воцарилась тишина, когда я встал, подошел к его бару и налил себе бокал бренди. Он хотел играть жестко? Я тоже могу.
