Мне этого нельзя, она пекла для вас, — поясняет мужчина, и я очень рада, что не отказалась и не обидела женщину.
— Тимур мой единственный сын, — поясняет мужчина, когда Тамара уходит. — Он мне очень дорог, он вообще единственный, кто у меня остался в этой жизни, — мужчина делает паузу, отпивая чаю, а я прекращаю есть, потому что его слова звучат очень печально, словно я, и правда, их единственный шанс на примирение. — После смерти его матери мы очень сблизились, но несколько лет назад я совершил непоправимую ошибку… — мужчина сглатывает и на несколько секунд прикрывает глаза.
— Тимуру есть, за что меня люто ненавидеть. Я сам себя не простил, моя инвалидность и болезни — это последствия кармы и расправы, которую я учинил сам себе. Я даже не прошу о полном прощении — это, наверное, уже невозможно. Хочу лишь на закате жизни иметь возможность общаться с сыном и понять, что, несмотря ни на что, он счастлив. Хотелось бы еще увидеть внуков и понять, что оставляю Тимура в надежных и любящих руках.
Мужчина смотрит на меня, а я не могу и слова сказать — у меня тоже застывает ком в горле.
"
"Если Тимур со своим отцом еще и по характеру похожи, то Эдуарду очень сложно. В его голосе не просто раскаянье, а мольба и последняя надежда. Я не знаю, что же такого совершил отец Тимура, но становится не по себе. Лерка, единственный мне родной человек на белом свете, и, кажется, я прощу ей все.
— С чего вы взяли, что эта женщина я? А не, например, его жена? — задаю вопрос, а мужчина снисходительно усмехается, словно сказанное — полнейшая глупость.
— Я хорошо знаю своего сына. И уверен, что вы именно та женщина. А жена… это… просто бизнес. Сделка, которая перевела наше дело на другой уровень, — он говорит ровно так же, как Тимур. Ну а чего я хотела? Это отец и сын — клоны друг друга.
— Откуда у вас столько информации?
— Это не важно, Дашенька. Тимур думает, что все контролирует, а я просто хочу знать, как он живет, и у меня есть свои информаторы.
— А от меня чего вы хотите?
— Для начала я хотел просто пообщаться с женщиной, которая вновь покорила моего сына.
Но в будущем, когда ваши отношения выйдут на другой уровень, хотел бы иметь союзника. Человека, который замолвит за меня словечко, и, возможно, у нас с сыном появится шанс.
— Я не смогу делать что-либо за спиной Тимура! — не уверена в том, что правильно поступаю, и в том, что наши отношения выйдут на тот уровень, о котором говорит Эдуард Русланович.
— А ничего делать и не нужно. Я и так почти все о нем знаю.
