И все, я пьянею от его слов, меня ведёт, и кажется, что он тоже глубоко внутри меня, в каждой клеточке тела, и уже плевать, что будет дальше, главное здесь и сейчас.
Мы опять срываемся. Пожирая друг друга, как голодные дикие звери. Целуемся в машине, отбирая друг у друга инициативу, лишая дыхания. А потом Тимур выходит из машины, открывает двери, подхватывает меня на руки и несёт домой, чтобы кинуть на кровать, сорвать платье, а затем долго и мучительную доказывать, что я принадлежу ему. Заставляя меня кричать, срывая голос, и содрогаться в судорогах оргазма.
Тимур такой жадный, целует меня до онемения губ, оставляет засосы на шее, плечах, груди и больно впивает пальцы в бедра, ноги и талию. И я отдаюсь полностью, признавая его власть надо мной. Пусть я разобьюсь к чертовой матери, и меня уже никто не соберёт, но это стоит того. Каждая секунда с этим мужчиной стоит того!
— Расскажи мне о твоих родителях, — тихо прошу я, когда мы валяемся без сил на кровати. Абсолютно голые, уставшие, но полностью удовлетворенные.
У меня не выходит из головы разговор с его отцом."
"— Мать погибла в аварии, когда мне было десять лет. Отец жив, сейчас живёт загородом, — сухо, с недовольством отвечает он.
— Ты с ним не общаешься? Просто ты так сухо о нем говоришь.
— Нет! И я не хочу обсуждать эту тему! Я выполняю свой долг и содержу его. Но на этом все!
Тимур напрягается, встаёт с кровати, надевает штаны, берет сигареты и молча выходит из спальни. Понятно, что эта тема неприятна ему, только непонятно почему, и что от меня хочет его отец.
ГЛАВА 25
ГЛАВА 25
Дарья
Возможно, я совершаю ошибку, и это вовсе не мое дело, но все равно еду к отцу Тимура. Понимаю: раз они не ладят, то Тимуру не понравится, что я вмешиваюсь в его жизнь. Но мне кажется, что Эдуард Русланович страдает из-за недопонимания с сыном, в его голосе слышался надрыв. Наверное, даже самодостаточные и независимые люди нуждаются во внимании близких.
Я одиночка, и у меня, кроме Лерки, никого на свете нет, но от этого несладко.
Как много хотелось бы отдать, лишь бы отец и мать были живы. Кажется, тогда я смогла бы многое изменить и сделать их жизнь лучше. Не важно, кто вы и чего добились, всем хочется иметь «родной дом» — место, где тебя любят и ждут, поймут без слов и скажут, что все будет хорошо…
Мы едем довольно долго, я смотрю в затылок шкафа-Сергея и думаю о том, знает ли Тимур, что его человек работает на два фронта? Видимо, нет.
