Открытый лоб делает лицо больше, взгляд стал выразительнее, а высокие скулы заметнее.
– Тебе очень идет.
– Спорим, Марк скажет обратное?
– Его мнение для тебя важнее моего? – иронично вскидываю бровь.
– Мне важнее свое, – парирует Дима.
– И что сам думаешь?
По холлу разносится топот нескольких пар ног, и мы с Димой синхронно поворачиваемся на шум. Из столовой выходят Рома, Вова и Коля, перебрасываясь шутками.
– О! А вот и вы! – вопит Коля. – Мы уже думали, не объявитесь.
– Классно выглядишь, Ди! – Рома показывает мне большой палец.
– Прическа – огонь! – подхватывает Вова.
Это они еще весь образ не видели. Дима постарался, даже меня удивил. Перекидываю за спину аккуратный низкий хвост, перевязанный тонкой черной лентой, вплетающейся в пару мелких косичек, и расправляю плечи:
– Спасибо, ребят. Вы тоже отлично смотритесь.
Вова разглаживает складки на черной футболке с ярким принтом, а Рома проводит ладонью по короткому ежику темных волос.
– А мне ничего не хотите сказать? – обиженно говорит Дима.
– Там во дворе ворона сдохла. По жеребьевке ее закопать должен ты, – смеется Коля.
– Вместе с тобой и закопаю.
– Готовы? – гремит в холле голос Марка, появившегося из-за двери, ведущей в подвал.
Первое, что бросается в глаза – серые брюки, те самые, в которых он был в день нашего знакомства, только теперь в них заправлена не футболка, а черная рубашка. Рукава закатаны до локтей, демонстрируя все разнообразие нательной живописи, на широком запястье массивные часы. Во рту вдруг становится сухо, Марк медленно переводит на меня взгляд.
– Нагулялись, красавицы? – Он дергает уголком губ. – Начало в одиннадцать. Не опаздывайте.
Неужели комплимент? Или же подколка? И вообще, что происходит? Рождественский у нас лайтовая версия Фионы? По выходным милаш, по будням – сноб, и так из года в год, пока щелбан волшебный не прилетит в упрямый лоб?
Марк направляется к обувному шкафу и надевает черные кеды, парни пересекают холл и тоже запрыгивают в обувь. Коля, Вова и Рома выходят на улицу, кинув на прощание, что будут ждать нас в клубе, а Марк задерживается передо мной и Димой.
Брат приподнимает подбородок, будто готовится принять словесный удар, но Марк ничего не говорит, а лишь коротко кивает, будто дает свое благословение.
– Вы точно не любовники? – спрашиваю я. – Такая химия пропадает.
– Завидуешь? – усмехается Марк.
– Может быть.
Он смотрит мне в глаза. Так пристально, что слабеют ноги. Его игривое настроение расставляет все больше капканов.
