– Эм-м-м… я думала прибраться и запустить стирку…
– Они тебе платят?
– Что? – оскорбленно выдыхает она. – Нет. Я просто…
– Предлагаю устроить девичник. Если парни хотят, чтобы в их доме было чисто, пусть нанимают уборщицу. Ты сказала, у тебя выходной. Вот и отдохни.
– Но я тоже здесь живу. И мне не трудно…
– Белое или красное? – задаю я следующий вопрос, открывая приложение доставки в телефоне.
– Но…
– Я возьму на себя всех злых мачех этого замка, – весело подмигиваю Соне, – а Золушку забираю в плен.
Соня расслабленно смеется и качает головой.
А она милая, я бы даже сказала – уютная. Есть в ней что-то такое теплое и умиротворяющее. Может, именно этим она и зацепила Диму? Но ведь хочет она совсем не его.
– Белое, – отвечает Соня и относит тарелку в раковину. – Но стирку я все-таки запущу.
Столовая наполнена звонким девичьим смехом и тихой старой музыкой из динамиков телефона. Одна бутылка вина уже пуста, во второй осталось чуть больше половины. Посреди стола стоит тарелка с сыром и бутербродами, которые мы с Соней сварганили на скорую руку.
Рассказываю очередную историю из жизни в Финляндии, а Соня с интересом слушает, задавая все больше и больше уточняющих вопросов и не стесняясь в восхищениях.
– Обалдеть! Как ты все это пережила?! – вскрикивает она, резко поднимая бокал. Несколько капель падает на деревянную столешницу, и Соня тут же стирает их салфеткой. Ну точно Золушка.
– Хозяйка квартиры в суд так и не подала, но еще полгода мне пришлось переводить ей деньги за испорченный ремонт.
Кажется, я спала тогда всего по три часа в день.
– Ужас! А та компания?
– Шарахались от меня до конца учебы. Думаю, никто из них не хотел еще раз увидеть меня в гневе.
– Да я и сама тебя побаиваюсь.
– Не стоит. Ты еще не сделала мне ничего плохого.
– Звучит не очень обнадеживающе, – хихикает Соня и отпивает вина. – Но вообще ты крутая. Я бы никогда не решилась уехать в другую страну, еще и в одиночку.
– Это не так страшно, как кажется.
Мой взгляд улетает в пустоту. Вспоминаю полумрак в родительской квартире, тишина звенит в ушах вместе с моим тихим плачем.
Встряхиваю головой и делаю пару глотков из бокала, опускаю его на стол и смотрю на краснощекую Соню. Ее прямая челка растрепалась, пьяный взгляд блуждает по тарелке с сыром, а на губах отпечаталась веселая улыбка. Готова! Я сажусь в непринужденную позу: подтягиваю ногу к груди и упираюсь пяткой в мягкое сиденье стула, чтобы не навевать ощущение допроса.
– Соня, сколько тебе лет?
– Двадцать семь.
