Вот это уже уровень Голливуда!
Соня поджимает губы, опустив голову, и направляется к двери. Провожаю ее взглядом и слышу иссушенный голос брата:
– Прости, братан.
– Забыли, – отмахивается Марк.
Дима поворачивается, и я касаюсь указательным пальцем кончика его носа:
– Бип!
– Довольная донельзя, – подавленно хмыкает он. – Ты была права, Ди. Радуйся, я умываю руки.
– Прекрасный выбор, старшенький. Теперь я точно могу быть спокойна.
Он запрокидывает голову и направляется к навесным шкафчикам, достает бутылку с верхней полки и со стуком ставит ее на стол.
– Мне нужно выпить. Марк, присоединишься?
– Пожалуй.
Отлично. Мальчики тут и сами справятся. Угрюмо помолчат и повздыхают. Высшая степень мужской солидарности.
– А я тогда, пожалуй, помогу Сонечке вещи собрать, – подмигиваю брату и отступаю.
– Ди! – окликает меня Марк.
Оборачиваюсь, остановившись у двери:
– С тобой я позже разберусь, молчун. Оставайся в сознании.
Рождественский кривит губы, а я покидаю комнату и направляюсь в маленькую гостиную, чтобы подняться на второй этаж, но не приходится.
Соня сидит на диване, уставившись в темноту. Ждет бедняжка, что Дима прибежит ее жалеть? Не дождется.
– Надо же, – улыбаюсь я, зажигая свет. – А я-то думала, застану тебя в окне спальни.
– И что? Вытащить собиралась?
– Да нет. Подтолкнуть.
Останавливаюсь напротив Сони, глядя на нее сверху вниз, и она вскидывает голову.
– Чего ты хочешь, Диана? Позлорадствовать?
– Почему бы нет? Ты довольно долго каталась на шее моего брата. Имею право.
– Не боишься?
– Чего? Что ты сделаешь с собой что-то? – склоняю голову.
– Брось, Соня. Ты манипуляторша, а не суицидница. Ничего страшного ты с собой не сделаешь, потому что теперь все знают, чего стоят твои поступки и слова. Никто не поверит и не бросится спасать, а значит, тебе незачем стараться. Помнишь басню? Волки! Волки! Мальчик кричал, но ему так никто и не помог.
– Пошла вон, – цедит она.
– Нет, милая. Это ты пойдешь. Помочь упаковаться?
Соню корежит и ломает. Картонный мост, который она так долго строила, вспыхнул, не оставив ей выбора.
Дорога одна, и начинается она за дверью этого дома.
– Ди, я правда люблю твоего…
– Не-не-не, – обрываю ее я. – Можешь даже не пытаться. Я видела тебя насквозь с первого дня. Была, конечно, слабая надежда, что ты одумаешься, но… миссия провалена. Мне можешь не заливать.
– Да что ты за сука? – шипит Соня. – Ты себе даже не представляешь…
– Как ты себя любишь и жалеешь? О-о-о, такое и правда не часто встретишь.
