– Если ты со мной переспишь.
– Этого не будет, – холодно отрезаю я.
– Никто не узнает, Марк. Обещаю. Клянусь! – Ее глаза распахиваются, а зрачки расширяются. – Один раз, последний и…
– Я сказал – нет.
– Значит, – она дерзко ухмыляется, – ей изменять ты не хочешь?
– Диана здесь ни при чем.
– А может, ты еще и женишься на ней? – с пугающим безумством продолжает Соня. – Ты смотри, как она тебя согнула. Спина не болит?"
"Ничего не отвечаю на очевидную провокацию. Неужели она думает, что этим можно задеть меня? Приподнимаю брови, открыто намекая, что очередной ее финт не сработал, и Соня откидывается на спинку стула, складывая руки на груди.
Она рассматривает меня, задерживаясь на татуировке, огибающей руку выше локтя. Подобие этого узора красуется и на ее плече. Правда, рисунки, может, и выглядят, как парные, но таковыми не являются. Соня просто сделала похожий эскиз и набила его без моего ведома. Очередная детская выходка. Очередной выбор, к которому я не имею никакого отношения.
– Ну, раз ты отказываешься, то… я никуда не уеду.
Я буду здесь, Марк. О-о-очень долго.
– Это вряд ли. Если ты считаешь Диму терпеливым и слепым идиотом, то ты ошибаешься.
– Да ты что? – она развязно улыбается. – Это мы про одного Диму говорим? Который души во мне не чает? Который обнимает меня каждую ночь и слышит… Димочка, только с тобой мне становится легче. Ты – мое спасение. Не знаю, что бы я делала без тебя, кем бы стала. Я люблю тебя. Ты помогаешь мне дышать, заставляешь сердце биться и видеть краски этого мира.
– Тварь ты знатная, – безэмоционально бросаю я.
– Спасибо, Марк. Я старалась. Но ты можешь спасти друга, раз так за него переживаешь. Всего лишь секс. Как говорит твоя идеальная – без любви не считается. Разрешаю даже до оргазма меня не до-водить.
Омерзение и негодование ползут мурашками по рукам. Соня поднимается и обходит стол, скользя пальцами по столешнице, останавливается рядом и наклоняется.
– В этом я точно тебя устраивала. Ведь это ты научил меня всему, что я знаю.
– Не думал, что ты можешь упасть еще ниже, – качаю я головой и встаю, потому что в этом цирке больше нет смысла.
– Снова сбегаешь?
Соня не дает мне уйти, преграждая дорогу. Смотрит в глаза, долго и мучительно, но я не чувствую ничего, кроме отвращения. Даже жалости больше нет. Она придумала себе отдельную реальность и плещется в ней, не замечая, в кого превратилась. Там воды по колено, она не тонет, но продолжает звать на помощь.
– Игры закончились, Сонь.
