Это противозаконно по отношению к нашей дружбе, пусть уже и бывшей.
— Я бы хотела чем-нибудь помочь…
Не удерживаюсь и вжимаюсь в жесткие губы Ратмира. Закрыв глаза от удовольствия, отвечаю на поцелуй и льну ближе, чтобы почувствовать его всего.
Между нами искры и любовь.
А ещё между нами так тонко и нестабильно, что утешает только нарисованный мастером компас, который подсказывает — дорога у нас одна и в одинаковом направлении. Иначе и быть не может.
— Ты уже помогаешь, когда рядом, — произносит Мир, выдыхая мне в губы и игриво кусая нижнюю.
— Просто будь и дальше, ладно?
Согласно и быстро киваю, потому что в горле ком, а глаза щиплют слёзы.
Буду, буду, буду.
Столько, сколько нужно.
Позволяю оторвать себя от пола и подхватить на руки. Идти далеко не хочется, поэтому вскоре под ягодицами ощущается твёрдость коридорной тумбы.
Я упираюсь ладонями в дерево, приподнимаю бёдра и свожу вместе колени, помогая Миру стащить нижнее белье.
Стринги скользят по коже и летят в неизвестном направлении.
Я развожу ноги шире, показывая себя.
Ратмир стреляет взглядом чуть ниже пупка. Его глаза темнеют, губы приоткрываются. Нравится?
Проверяю.
Сегодня во мне слишком много алкоголя, чтобы смущаться. И достаточно, чтобы продолжать творить глупости.
Я снимаю босоножки, ставлю одну ступню на тумбу. Раскрываю пальцами набухшие половые губы и, утопая во влаге, вожу вверх и вниз, пока Мир справляется с застежкой ремня.
Представление удается на славу — зритель в восторге.
Его дыхание учащается, движения становятся немного рассеянными и сумбурными.
Ратмир надевает презерватив и подходит вплотную. Член красиво покачивается, реагируя. Настойчиво упирается между складок.
Мне до сих пор каплю больно при каждом проникновении, но на смену этим ощущениям почти сразу же приходят другие — приятные и сладкие.
Идеальные от и до.
Я обвиваю ногами мужские бёдра, когда Мир плавно в меня входит. Тянусь к губам, веду языком по ряду зубов и углубляю поцелуй.
Новый толчок зарождает огненный шар внизу живота. В промежности пульсирует. Кожа покрывается мурашками.
Стоны становятся громче — мои и его.
Тумба с грохотом бьётся о стену. Соседи, должно быть, в шоке, но нам настолько плевать, что не пытаемся быть уравновешеннее и спокойнее. Трахаемся бурно, несдержанно, жадно...
Грохот прерывает только звонок мобильного телефона, но вовсе ненадолго. Мир отмахивается и ускоряется, глядя мне прямо в глаза.
