Прижимаюсь к шее губами. Разве можно быть настолько замечательным? Самым-самым?
Мир презирает отца за обман, видит ошибки и никогда не поступит так же. В этом плане мне с ним очень и очень повезло.
— По возможности выдохни. Ты никак не можешь повлиять на ситуацию.
— Не могу.
— Тогда смысл изводить себя? — вздёргивает плечами. — Через месяц-другой проблема сойдет на нет. Все остынут и забудут, в том числе и Янка — капризная папина дочь.
Я не уверена, что Ратмир и сам верит в то, что говорит, но отчаянно ловлю каждое его слово и даже улыбаюсь краешками губ.
Невероятно хорошо, что мы есть друг у друга. Иначе бы я не знаю, как пережила этот сложный день.
До вечера нам удается не возвращаться к теме и заниматься своими делами.
Мы даже выходим на прогулку несмотря на состояние Мира.
Берём напрокат электросамокаты, гоняем по парку. Позже заглядываем в супермаркет, где покупаем всё необходимое.
По плану приготовление совместного ужина, лечение, обработка швов и прием антибиотиков. Я тщательно слежу за графиком.
Вымыв руки, занимаюсь салатом, пока на гриле запекается рыба.
— Даш, дашь?..
Мир играет бровями, переодеваясь в домашнюю одежду и сверкая обнаженным торсом. Манит к себе. На стресс все реагируют по-разному. У кого-то падает уровень либидо, а у кого-то наоборот.
— Нет, не проси, — смеюсь в ответ.
— Я готов даже из жалости... На полшишечки...
Телефонный звонок перерывает непринужденную болтовню и заставляет сердце застучать в два раза чаще несмотря на то, что мобильный — не мой.
Ратмир смотрит на экран и шумно выдыхает.
Между бровей появляется глубокая складка, улыбка растворяется, как и хорошее настроение.
— Я отойду, — предупреждает меня.
Балконная дверь хлопает. Я беру нож и наблюдаю, как подрагивают руки.
Началось.
Надо было позвонить матери и спросить: «Как дела?», но я так и не нашла в себе сил для этого. Впрочем, она тоже не захотела или не смогла.
Проходит две минуты. Пять. Десять.
Рыба доходит до уровня готовности.
Я беру большие тарелки и украшаю блюдо веточками укропа и дольками лимона.
Получается красиво, но к горлу подкатывает тошнота.
На пятнадцатой минуте Мир возвращается в комнату, и мой взгляд впивается в его лицо, ища в глазах или мимике признаки катастрофы.
— Даже закурить захотелось, — озадаченно произносит, упираясь ладонями в спинку кресла.
Я выключаю гриль, снимаю фартук и подхожу ближе, чтобы не пропустить ни единого слова информации.
— Отец знает о нас. Мать знает о любовнице отца.
