В нем нотки горечи и отчаяния, но я не могу проникнуться и пожалеть Авдеева-старшего несмотря на то, что он был хорошим отцом для моей подруги.
Его мир в какой-то степени разрушен.
Никто не думает, что и мой. Будто кусочек сердца оторвали наживую и с мясом. Без анестезии."
"— Глупо всё получилось, — продолжает, щёлкая зажигалкой и, очевидно, затягиваясь дымом. — Мы с Ксенией вышли из квартиры, а тут она… Глаза по пять копеек… Вспыхнула, кинулась с упрёками и обвинениями, плача и ударяя кулаками по груди... Кое-как успокоил… Правда, пока я вернулся в квартиру за водой — быстро удрала прочь.
Думал к тебе, но, похоже, что нет.
Меня трясёт так сильно, что зуб на зуб не попадает!
— Не ко мне. Я тоже получила свою порцию претензий.
Но разве Авдеева-старшего это волнует?
Он пропадает, не слыша последнюю фразу, а через долю секунды обреченно вздыхает в динамик.
— Похоже, Яна поехала к матери. Теперь Ольга звонит.
И, не прощаясь, завершает вызов.
Я возвращаюсь в квартиру, стараясь держать невозмутимое лицо, но стоит только Ратмиру пытливо посмотреть на меня, как напускная бравада рушится.
— Иди ко мне, — мягко просит. — Иди. Что он тебе сказал?
Мир отъезжает от письменного стола и усаживает меня себе на колени, как маленькую.
Голос тихий, серьезный. Наверное, ни от кого и никогда я не получала столько понимания и поддержки. И ни с кем не чувствовала себя столь нужной. Действительно нужной. Будто без меня будет трудно дышать и жить.
— Что дальше, Ратмир?
Уткнувшись лицом в мужское плечо, немного успокаиваюсь.
— Для нас всё останется прежним. Потрясет немного, но в целом терпимо. С учёбой что-то решим.
Я размышляла о том, чтобы перевестись в другой вуз — не такой дорогой и престижный, но на большее пока не осмелилась, потому что до последнего надеюсь, что потери будут мизерными.
Странно, да?
— А для других? Что будет с ними?
С Яной. Ольгой Игоревной. Олегом Вячеславовичем. Моей мамой. Не могу об этом не думать.
— Ничего неожиданного.
Ответ не внушает доверия. Уверена, для моей мамы всё закончится весьма плачевно.
Что закономерно, наверное...
— Ты знал, что однажды всё посыплется?
— Даш…
Окликает как-то аккуратно и заботливо. Гладит бедро, целует висок. Дарит пусть и не абсолютное, но ощущение правильности в сделанном выборе.
Мир выбрал меня. А я его. Так и должно было быть.
— Предполагал, — продолжает дальше. — Знаешь такую пословицу: если секрет знают больше, чем двое, это уже не секрет?
Киваю, вдыхая родной запах.
