Все это раздевание догола и разговор об обольщении сделали меня опасным. Я уже не говорю об определенных восхитительных воспоминаниях о той грозе. Просто подойди поближе, и мы обсудим, что нам делать в разгар грозы.
Мэри подошла к нему, сжав кулаки.
– Тебе не кажется, что мне нужен лавровый венок на голову и, быть может, веревочные сандалии на ноги? Так обувались древние римляне? – спросил лорд Эдмонд. – Ты не находишь, Мэри, что это одеяло во многом напоминает тогу? Как они закрепляли эти штуки на себе? Ты не знаешь? Безусловно, они не разгуливали по улицам Рима, держа их так, как это вынужден делать я.
Как они пожимали друг другу руки? А римляне вообще обменивались рукопожатиями? А что, если налетал капризный порыв ветра? Ты не думаешь, что все это могло быть слегка неудобно? Знаешь, Мэри, это несправедливо, я задал достаточно вопросов, чтобы создать основу для пятнадцатиминутной беседы, а ты не ответила ни на один из них. Хватит, теперь твоя очередь.
– Вы знаток классики и должны знать все ответы.
– Я просто следую методам Сократа. Он никогда ничего не рассказывал своим ученикам, он просто задавал бесконечные вопросы. Да, она близко, правда? – спросил лорд Эдмонд, увидев, что Мэри съежилась от страха. – Я должен тебя обнять? Не доверяй мне, Мэри, я сам себе не доверяю. – Его светлые голубые глаза пытливо заглянули в глубину ее глаз, когда Мэри посмотрела на него.
– Я так старалась, – сказала она, едва сохраняя рассудок от страха.
– Я понимаю, я должна его преодолеть.
Едва она успела договорить, одновременно со вспышкой молнии прогремел гром, и Мэри обнаружила, что крепко прижимается к теплой обнаженной защите и сильные руки, обнимая, закутывают ее в одеяло, и уткнулась лицом в волосы на теплой груди.
– Все хорошо, Мэри, – приговаривал лорд Эдмонд, положив щеку ей на макушку. – Я защищу тебя, любимая. С тобой не случится ничего плохого.
Еще минут пять, пока гроза была прямо у них над головой, он укачивал Мэри, а она прислушивалась к дождю, барабанившему по окнам, и к мощным ритмичным ударам сердца своего защитника.
И неожиданно ужас исчез. Мэри почти с наслаждением внимала ярости стихии, расслабившись в теплом живом коконе. Откинув голову назад, она взглянула на лорда Эдмонда.
– Нет, Мэри, это большая ошибка. – Положив руку ей на голову, он снова, на этот раз не очень нежно, прижал ее к своей груди. – Отвернись.
