– Она панически боится гроз, – лорд Эдмонд, прищурившись, смотрел прямо на виконта, – и для этого есть причина, вам это хорошо известно.
– Детский каприз! Если вы будете столь любезны, Уэйт, что уберете свою руку, мы с леди сможем пойти танцевать.
– И зная это, вы оставили ее одну, – дрожащим от возмущения голосом повторил лорд Эдмонд и, словно обжегшись, убрал руку с рукава Гудрича, – оставили одну свою невесту.
– Леди Монингтон мне никто, – уточнил виконт и отвернулся.
Совсем неподалеку раздался удар грома, и лорд Эдмонд большими шагами пересек комнату, но у самой двери чья-то рука придержала его за рукав.
– Эдмонд, – смеясь сказала его тетя, – не вздумай выходить туда, милый. Боюсь, нам придется пробыть здесь несколько часов. Ну разве это не ужасно? – И она озорно улыбнулась.
– Я должен вернуться в дом. Мэри там одна.
– В доме? – Улыбка сбежала с лица леди Элинор. – Но ведь виконт Гудрич здесь.
– Этот подонок оставил ее там одну, прекрасно зная, как она боится грозы.
– О! – Тетя была поражена, но явно не подбором слов своего племянника, и быстро отпустила его рукав.
– Тогда иди, Эдмонд, поторопись, милый. И не спеши возвращаться сюда.
Он вышел без лишних слов, плотно закрыв за собой дверь, а леди Элинор, прежде чем вернуться к гостям, удовлетворенно улыбнулась закрытой двери.
Глава 18
Расхаживая по комнате, Мэри сухим языком облизывала пересохшие губы и время от времени поглядывала на шнур звонка. Достаточно один раз дернуть за него, и в считанные минуты ее служанка будет с ней, но Мэри его не дергала.
«Нужно просто переждать грозу, – убеждала она себя, – грозы никогда не длятся бесконечно и, как правило, прямо над головой не висят больше нескольких минут, молнии не ударяют в большие каменные особняки и не причиняют вреда укрывшимся внутри людям».
Мэри старалась вспомнить, что обычно чувствовала во время грозы, когда была ребенком, но ей на память приходил только голос Лоуренса, бормочущий скорее для себя, чем для нее в их палатке в Испании, что молния определенно попадет в кого-нибудь, и дикое ржание лошадей, а потом… все остальное.
Мэри вытерла о платье руки – ладони мокрые, а во рту пересохло.
Сверкнула молния, и Мэри, успев досчитать только до восьми перед тем, как загрохотал гром, снова взглянула на шнур звонка, и тут у нее словно гора свалилась с плеч. Она быстро повернулась к двери, подумав, что служанка услышала, что она вернулась в дом, и пришла, не дожидаясь вызова.
