В столице корсет, при прохладной почти целый год погоде, вполне приемлем, но на юге, где светит солнце и весь день духота и влажность, ни за что! Тем более, кто меня тут видит. Даже не перед кем красоваться. Поэтому я за удобство, но элегантное. Да, мы не модные, но это не значит, что дикари.
Вот и шляпка подобрана в тон, удачно она завалялась в гардеробе домика — кто интересно был ее хозяйкой — и зонтик кружевной от солнца служит очень даже полезным аксессуаром. За неделю жизни в герцогстве я заметила, что кожа моя не загорает, а сразу краснеет, потом чешется и облезает.
— Привет, Генри! Как дела? Что делал сегодня? Я вот позавтракала преотличной яичницей с беконом, ну просто восторг. А еще мы с Эмили прибрались в саду вокруг домика, пропололи сорняки, и я попросила ее спросить у садовника рассаду каких-нибудь неприхотливых цветов, еще хочу расположить на балконе второго этажа несколько горшков с приятно пахнущими соцветиями, — мажу булочку маслом и передаю Генри.
Юноша машинально берет предложенное и даже кусает, радуюсь про себя, за время наших совместных пикников, кажись, его настроение стало получше, однако до нормального приема пищи еще далеко.
Я не психотерапевт, у расстройств пищевого поведения корень проблемы всегда лежит в психическом состоянии, квалификацией лечить и лезть в голову другому человеку, копаясь в его глубинных воспоминаниях и детских травмах, я не обладаю, увы.
Генри склоняет голову так, что челка падает на глаза, и совершенно невозможно понять, о чем он думает.
— Перестань приносить мне все это, — тарелка с брошенной на ней надкушенной булочкой отодвигается прочь.
— Почему?
По моей просьбе в беседке организовали круглый небольшой столик и пару стульев, так вести беседу и трапезничать гораздо удобнее.
— Я ненавижу еду.
Округляю невольно глаза. Впервые он заговорил о себе и своих предпочтениях.
— Что ты имеешь в виду, Генри? — мягко интересуюсь у младшего брата супруга, раз уж первый поднял эту тему, поощряю его участливой улыбкой. Это существенный прогресс.
Не нужно держать в себе то, что тяготит. Можно и необходимо говорить о своих переживаниях, это я и пыталась дать ему понять.
— Потому что…я не заслуживаю пищи. Когда ем, испытываю чувство вины.
Генри опускает голову еще ниже.
Чувство вины?
— Но…почему?
— Потому что я никчемен. Я жаден к тому, чего не заслуживаю и чем не имею права обладать.
Генри поднимает голову, в его темных глазах непроглядная бездна.
Хмурюсь, но никак не могу понять его линию рассуждений.
