На самом деле ведь изначально это Глен меня отселил и никаких обязанностей жены и герцогини выполнять не просил и не позволял. Не потому, что я так решила, а потому, что то было его волей.
До этого мне такой поворот событий казался благом, но теперь я на самом деле ощущаю свою бесполезность. Да, что-то там пыталась делать, по-своему вроде бы как-то чего-то…но и то, что муж прислушался к моим предложениям по реформам, и мой образ герцогини Грейстон на дурацких чаепитиях — все это сплошная блажь.
Раньше я была тем человеком, на которого обычно полагались другие.
В теле Евы впервые ощутила, что забыть о всех трудностях и присесть кому-то на шею может быть так приятно.
Но когда-нибудь мне снова придется справляться со всем самой. Смогу ли? Думала раньше, что нефиг делать. Естественная вещь, ага!
Я же просто до смешного жалкая!
Что делала до этого? Читала женские романы и бездельничала. Сколько прожгла впустую времени!
Даже на лошади, которая тут основной транспорт, ездить так и не научилась.
Быстро сдалась относительно законов и географии этого мира, не вникая в подробности и геополитику. Не пыталась научиться чему-то новому и просто предавалась безделью и деградации, полагаясь во всем на память бывшей хозяйки этого тела. Магия, артефакты, отличный в корне от привычной мне Земли мир, а я заперлась в четырех стенах на клочке безопасной земли. Бессмысленная, пустая трата времени…
Мысль, что я все могу, что, когда придет время, справлюсь с любой трудностью в одиночку без чужой помощи, оказалась лишь гордыней и предубеждением.
Впереди сплошь проблемы, да и позади тоже…везения ноль. Я и правда никчемна.
Глен вдруг шатается и резко, совершенно без предупреждения, заваливается вбок. Ноги, такие длинные и сильные, его сейчас не держат совсем.
— Глен? — моргаю и быстро рвусь вперед, толкая страх прочь. Ныряю под его плечо и не даю мужчине упасть. Ужасная тяжесть. Что и ожидалось от высокого и обросшего мышцами крепкого герцога.
— Давай, присядем, — веду мужа на пару шагов назад, и помогаю присесть на сырую от росы землю, оперевшись спиной о крепкий ствол растущего у дороги вяза.
Он стал еще бледнее. Как такое вообще возможно? Дыхание перестало быть ровным, и фокус в черных глазах словно пропал. Смотрит вперед и как будто не видит меня.
Сажусь напротив мужа на корточки.
— Глен, сколько пальцев показываю?
— Пять?
— Три.
— Живо снимай этот дурацкий камзол! — кричу я, больше от беспокойства, нежели от злости.
