Шутит, значит все не так плохо.
— Ты должен был сказать мне все сразу, Даниил. Мы должны были через это вместе пройти. А так… ты был один.
— Я не был один, Мила, — качаю головой, на мгновенье прикрываю веки чтобы собраться с силами. — Ты была со мной все это время. И это было прекрасно. Я ведь даже не мечтал о таком когда-то. Да и если бы я тебе сразу выложил все о своей болезни, не получилось бы у нас счастливой беззаботной семьи. Все были бы зациклены на том, что я могу умереть. А так мы прожили вместе прекрасные полгода.
Мила размазывает ладошками слезы по своим щекам.
— И что дальше? Что будем делать дальше, Даня? Доктор сказал, что это излечимо, нужно лишь время.
— Не волнуйся, милая, ради вас с малышкой я очень быстро встану на ноги, — заверяю ее. — Если все анализы будут в пределах нормального, то через неделю меня отправят в Израиль, там мне сделают трансплантацию стволовых клеток. Донора уже нашли. Это один из самых действенных методов борьбы с лейкемией. Я пройду там курс лечения, восстановление займет время, но обратно вернусь к вам живым и здоровым.
— Я с тобой поеду, — вызывается она.
— Нет, Мила, тебе рожать скоро. Сейчас твоя задача беречь малышку. Для меня. Ты останешься здесь, будешь много гулять и хорошо питаться. Мы будем постоянно на связи. Я не хочу чтобы ты нервничала.
— Я и так нервничаю.
— Мила, ты поняла о чем я.
Мы снова замолкаем. Я подношу ее руку к губам и целую ее длинные пальцы. Обручальное кольцо все еще на ней. Не выбросила после ссоры. На душе сразу же потеплело.
— Ты же не поверил ей, Даня? — внезапно задает Мила вопрос.
— Кому?
— Тане. Я тебя люблю. А с Сережей встретилась потому что он хотел мне о тебе рассказать. Но не успел.
— Конечно же я ей не поверил.
— Тогда почему? Почему разозлился и выставил меня? Даня, ты и в самом деле собирался развестись со мной и отобрать ребенка? Это ведь не честно.
Я морщусь. Этого вопроса следовало ожидать.
— Давай начнем по порядку. С того момента, когда я узнал что ты беременна от меня и решила не оставлять ребенка.
Мила кивает, соглашаясь.
— Я тогда сильно разозлился. Я морально готов был к худшему, врачи не давали стопроцентных гарантий на хороший исход, и тут случается чудо — после меня может остаться ребенок. Но одна дурочка не поняла какое это счастье и обесценила человеческую жизнь.
— Ты же знаешь что я жалею об этом, — перебивает Мила, нахохлившись.
— Конечно, милая, — глажу ее по руке. Я пытаюсь приподняться в постели, голова слегка кружится.
