– Зачем … мой маленький повелитель шекков…
– Бабушка… – Корай начал отползать, едва-едва, как только старуха развернулась в его сторону.
– Помнишь, как я пела тебе в детстве песни пустыни?
– Бабушка… не надо…
– Как качала тебя на руках? Один из моих любимых внуков…
– …бабушка…ради Немеса!!!
– …моя гордость, моя надежда и опора… мой маленький…
– БАБУШ…
Хлопок был резким – артефакт выбросил плетения стеной, и Корая просто снесло назад, протащив по песку.
– …ястреб.
Голова Корая откинулась набок под таким неестественным углом, что мне не нужна была диаграмма, чтобы сказать, что он – мертв.
Старуха медленно шаркая ногами подошла к внуку.
– Спи, моя радость, усни… в пустыне погасли огни… – напевала она тихо. – …птички затихли в саду… рыбки уснули в пруду… сладко мой птенчик живёт… нет ни тревог, ни хлопот…
Песня летела над пустыней, вплетаясь в стоны ветра, а я чувствовала, что все ханьфу – и нижнее и верхнее промокли на спине насквозь от ледяного пота.
Когда она развернулась ко мне и сделала несколько шагов вперед – я была готова.
Бесполезный артефакт «лотоса» с которым я не знала, что делать, я бросила на колени, как и флейту – шекки близко, но даже им не успеть. Щелкнула пальцами, выплетая те же чары, что в Храме… если она сделает хоть шаг… хоть ещё шаг…. Я перережу ей все меридианы и заблокирую силу к псакам! И плевать на последствия…
Но старуха сделала ровно один шаг и щелкнула кольцами – купол схлопнулся с резким звуком и сразу стало темнее.
Один на один и никаких свидетелей. Если она сделает ещё шаг. Ещё только один шаг в мою сторону…
Но старуха не двигалась. Поправила рукава, отряхнувшись, выровняла осанку, и как ни в чем не бывало щелкнула четками – нефритовые бусины с оглушительным звуком ударились друг о друга.
Мы мерились взглядами несколько мгновений, пока она не опустила глаза, рассматривая лотос на моих коленях.
– Кастус Блау… – протянула она неожиданно, – мы недооценили изобретательность ума… суметь вырастить… и прислать к нам Рейну… которую мы сами… сами, – она залилась каркающим смехом, – пустили в гарем и открыли двери… Мы равны, девочка…
Я поджала губы и слегка повела пальцами – первые узлы плетений качнулись вперед в сторону старухи, запитанные так, чтобы вспыхнуть от слабого импульса силы.
– Мы – одинаковые, – произнесла она отчетливо, и обвела круг руками. Когда черные рукава взлетели в воздух – плетения почти сорвались с пальцев.
