Как было на самом деле не узнает никто и никогда.
– Оставила Фло или Айше? Даже она не настолько глупа, – сир Блау продолжал отстукивать костяшками такты, размышляя вслух.
– И все вещи были досмотрены и проверены, есть список, – ввернул Луций. Каждая вещь, которую юная сира Айше забрала с собой в пансион, была учтена, так же как приданое леди Флоранс. У него до сих пор учащалось дыхание от художественного описания некоторых кружевных предметов женского гардероба – в писаре, составлявшем список, явно погибал романист.
И обе кузины отвечали на вопросы Главы – точнее прошли допрос. Соврать под прямым приказом нельзя – не видели и не знают. Или твердо уверены в этом.
– Ищите, Луций. Ищите.
Вестники с разницей в мгновение, вспыхнули прямо перед сиром Блау. Поймав и распечатав первый, Глава нахмурился, и Луций неосознанно напрягся, не решаясь спрашивать.
Второй он перечитал дважды и развеял в воздухе, раздраженно щелкнув кольцами.
– Сир Ашту любезно отклонил предложение клана Блау и выразил недоверие в наших возможностях решить его деликатную проблему.
Луций поерзал в кресле. Новость была радостной и печальной одновременно. Радостной, потому что он не понимал, зачем вкладываются такие ресурсы и зачем им отставной менталист в поместье. Менталист с проклятьем – проблемный менталист. И печальной, потому что сир Блау очень не любил, когда его тщательно выстроенные планы рушатся.
Очень. Не любил.
Луций вздохнул, делая себе пометку шепнуть слугам держаться сегодня вечером от Главы подальше, и не попадаться на глаза без особой необходимости.
***Южный предел, пустыня
В седле укачивало. Исси ехал рядом и молчал. Ворота – выход из города – мы уже давно миновали. Лошади были нормального черного цвета. Нормального. Какими и должны быть, чтобы их было не видно по ночам. Не то что Фифа…
Тоскливый вздох вышел слишком громким.
– Уже скоро. Десять мгновений, – отреагировал Иссихар. – Теперь понятно, почему вас оставили в клане.
Ваш родовой дар, – пояснил он совершенно без всякого перехода. – Как же вас не любят предки.
Я нахохлилась.
– Очень не любят. Вас использовали, – терпеливо пояснил он, как маленькому ребенку. – Что должна делать сира в вашем возрасте? Блистать на приемах и выбирать ханьфу…
– Учиться! – рявкнула я тихо.
– …или учиться управлять даром. Вас превратили в оружие, сира.
– Оружие – это прекрасно, – парировала я.
– Пока вы только заготовка. Сырая.
